Неделю назад всю дивизию можно было сводить в полк, а сейчас и полноценного полка не наберется, в лучшем случае осталось тысяча двести несчастных душ, замерзших, голодных, безразличных. Из всех желаний у нас осталось только одно, мы всё ещё хотели жить, но русские были против.
Населенный пункт «Клюево» на 20 домов, в которых было печное отопление, а значит спасение от мороза, мы держали не потому что был приказ, мы держали эту убогую деревню не ради Гитлера или Гудериана, мы держали её ради себя.
На ближайшие 50 километров рядом не было ничего, ни души, а значит не было шансов на выживание, шансов на снабжение и пополнение, за периметром этой деревни только холод, белое безмолвие и смерть. Раньше мы были одной из самых мобильных, подвижных частей, а сейчас всё что у нас осталось это два самоходных орудия и один мотоцикл, на котором утром уехал вестовой, что так и не вернулся. Даже лошади все сдохли, их нечем кормить, их негде держать, единственный хлев мы разобрали на дрова…
В лес мы не ходим, в лесу русские, мы видим дым, мы слышим их, а они видят нас, они наблюдают, они ждут. Русские нас не боятся, у нас очень плохо со снарядами и они об этом знают, на два батальонных миномета осталось всего 12 мин, мы их не тратим, бережем.
Остатки дивизии отходят, откатываются. Наш батальон можно сказать на острие, мы арьергард. Задача - задержать продвижение красных, дать остальным время на отход и умудриться как-то выжить, держать эту точку до последнего пока нас не пополнят или не дадут приказ на отход, пока там, в теплых кабинетах разберутся, что со всем этим делать дальше.
Мы не пишем писем, мы уже почти не разговариваем друг с другом, все мысли о том, чего бы найти съестного, и чтобы ещё на себя надеть. Местные ушли из деревни, наверное, они знают короткий путь в другую, нам уже плевать, тех кто не ушёл мы сами выгнали…
Я вижу, как командир взвода самоходной артиллерии, в которой осталось две самоходки, уже с утра на ногах, уверен, что он не спал всю ночь, они дожигают последний бензин, не давая своим двигателям остыть, если самоходки не заведутся, если они остынут, то остынем и мы, остынем навечно. Два «Штуга» - это единственная наша броня, которая отпугивает «красных» и вселяет в нас крупицы надежды.
