Надежда умерла очень быстро, вместе с самоходками, которые русские сожгли в вечерних сумерках, ведя прицельный огонь из леса, видимо эти бестии, незаметно подкатили пушки и вели обстрел прямой наводкой. У них было время всё разнюхать и вскрыть нашу систему огня. Я не верю в случайности, также как не верю в то, что фугасный снаряд случайно залетел в амбразуру дзота, который мы строили, укрепляли мешками и бревнами два дня на шквальном ветру и морозе. Значит Фрайка больше нет, как и нет одного из двух оставшихся на батальон пулемётов.
Бой был тяжелый, долгий, мы держали фронт и фланги, но на тыл не хватило людей, «Иваны» взяли деревню в кольцо. И вот мы стоим на ветру, по земле летит поземка, которая обжигает кожу через тонкие армейские штаны, я вздрагиваю, я плачу, от бессилия, а слезы от холода прямо на моём лице превращаются в льдинки.
Неужели это всё? Неужели это конец? На нас наставлены по меньшей мере два десятка русских стволов, а нас всего горстка, нас осталось восемь человек, точнее восемь сгорбленных фигур, которые ещё недавно были людьми, с планами на жизнь и будущее.
К нам вышел «красный» офицер, с ним был переводчик. Большевик придумал для нас страшное наказание. Нас подвели к кромке длинного и заснеженного поля, на этом поле ещё три дня назад мы сами укладывали мины. Русские это знали, они улыбались, предвкушая зрелище, предвкушая развлечение.
Офицер кричал с ненавистью сверля каждого из нас взглядом: «Солдаты Германии, вы хотели в Москву? Мы вам её покажем. Москва в той стороне, за тем полем, дорогу осилит идущий».
Мы переглянулись, Шторх вышел вперед и плюнул в снег, крикнул, что это бесчеловечно, это дико и он никуда не пойдёт. Пуля, выпущенная офицером из пистолета, попала Шторху в лоб…
Мы пошли, под ногами скрипел снег, который чертовски мешал, что-либо разглядеть, хотя скрип снега скроет от уха зловещий щелчок мины, последний звук, который суждено кому-то из нас услышать.
Если мы замедлялись, русские начинали стрелять у нас над головами, и мы продолжали идти. Сначала на небо ушёл Дитрих, а мне на спину вместе со снегом и комьями земли, упал его развороченный сапог, вместе со ступней… Потом был Фукс, потом Данкерман, потом…Потом были остальные.
Я один прошёл это поле…я шёл вперед, ожидая выстрел в спину, но его не последовало. Ветер усиливался, началась метель, а я всё шел и шёл вперед.
