Даже если бы русские прорвались, я знал, что в форте оставалась ещё группа фанатиков. Командование решило, что даже если орудия батареи уже не стреляют, нельзя оставлять у себя в тылу гарнизон, который не капитулировал.
В то раннее утро, когда меня поднял Зоммер, мы снова пошли на штурм, я очень надеялся, что на этот раз последний.
Я помню, как нам удалось довольно легко подойти ко входу в комплекс, он был уже вплотную окружен нашими штурмовыми группами, у меня было огромное желание остаться руководить штурмом и не соваться в пекло. Было дурное предчувствие, а в голове пульсировала мысль: «не ходи, не ходи!», но я посмотрел на своих парней, мы уже слишком многих потеряли, я не мог отсидеться за их спинами, меня бы не поняли, меня бы не простили, авторитет и уважение на фронте – это то качество, которое потеряв один раз уже не вернуть.
По обыкновению, мы начали с огнеметов, а потом ворвались внутрь, первых двух русских, которые на коленях выползли мне навстречу, я срезал одной очередью, они даже не видели меня, надышавшись гарью, они кашляли и щурили свои глаза, как кроты под землёй. Я перепрыгнул через них и побежал дальше, выглянул за угол - вроде чисто, сделал два шага вперед и вспышка…
Я приходил в сознание пару раз, меня тащил наш санитар Раус, я узнал его по голосу, я ничего не видел, лицо жгло просто адски, его заливала липкая кровь…
Это была граната, её осколками мне срезало ухо, выбило глаз и разворотило щёку.
Я перенёс несколько очень сложных операций и едва выжил, за этот бой я не получил железного креста, лишь нашивку за ранение, знак «Крымский щит», знак за рукопашный бой и был формально повышен в звании.
Что толку, какой в этом смысл? Я уже был не годен, к службе и к дальнейшей нормальной жизни. Мне было плевать, что этот проклятый форт мы всё-таки взяли, а вскоре наши войска взяли и Севастополь. Мне было тошно от победных маршей и истерики ликования по радио, которое мы слушали в госпитале. Зачем мне этот Севастополь, я остался без глаза и уха, я инвалид.
Может мне вернёт ухо Фюрер, может Манштейн мне подарит глаз, а может наш командир дивизии, который угробил массу людей, ради своего железного Креста и благодарности командования?
После скитания по госпиталям и тыловым частям, вернулся домой только в 1944 году, когда Севастополь был уже потерян нами и занят снова Советами. Вернулся в город, который был почти весь разрушен бомбардировками англичан. Беженцев, обездоленных и инвалидов было так много на улицах, что до меня никому не было дела.
