Я сначала даже испугался — неужели тоже Бирхофф постарался и решил эту проблему, чтобы я не отвлекался и продолжал развлекать его общением? Потом понял, что всё более прозаично и никакой «богатый немец» тут не причём.
Скорее всего, Карпенко и его кодла решили ограничиться тем, что уже сделали, а заявление забрали и замяли вопрос, потому как поняли, что огласка в таком деле им самим не на руку. Публику эту у нас не любят, а если ещё на люди вынести такой позор и показать, что им надавал по морде простой человек, за которым никто не стоит, то это может открыть для них «ящик Пандоры». Вдруг, кому — то ещё захочется гасануть и пройтись ботинком по лицу «совестливой интеллигенции» и других иуд. Тем лучше, одной проблемой меньше. С работы не звонили, я туда и сам не торопился.
Поначалу беспокоила мысль, что всё это неправильно. Меня покупает какой — то старый фриц, как моральную проститутку, чтобы излить душу перед старческой смертью, но чем чаще приходили деньги, тем сильнее я чувствовал, как они притупляют совесть.
Дёшево он меня купил — всего лишь за деньги и за истории, которые будят чувство гордости за предков. Рассудком понимал, что у нас, у русских, какая — то врожденная черта или комплекс — ждать похвалы от Европы, ждать признания от прямых врагов. Мол, мы вас тут убивать пришли, а оказалось, что вы так неплохо воевали и у нас не получилось. Как если бы Чикатило на суде рассказывал и хвалил свои жертвы за то, что они уж очень резво трепыхались. Нам не нужно их признание, не нужны похвалы от врагов, даже спустя годы после войны. Лучшая похвала и показатель результата — фото горящего Рейхстага.
Я всё это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Признаю, грели душу воспоминания плачущих немцев, для которых «путёвка на восток» стала — билетом в Ад. Одновременно с этим, чувствовал себя героем повести Стивена Кинга «Способный ученик», только там подросток вытаскивал из старого нациста информацию чуть ли не клещами, используя угрозы и шантаж, а «мой немец» сам охотно делился фронтовыми байками.
В последнем ответе на моё письмо Бирхофф написал, что долго думал о характере нашего общения, думал обо мне (я и сам не заметил, как за эти дни, в переписке, очень многое рассказал ему о себе и своей жизни), думал о том какой я человек и что судьба не случайно нас свела. Данные размышления привели к выводу, что я именно «тот, кто ему нужен». Для чего нужен и что вообще он имел ввиду, он не уточнил.
В постскриптуме письма было написано, что он хочет предложить мне «Особенный подарок».
После этого письма Бирхофф пропал и не выходил на связь. На мои письма не отвечал. Когда прошло три дня, то поймал себя на мысли, что мне не хватает общения с этим немцем, не хватает его историй. Забавно, но факт — он такой же одержимый, для него мой интерес, к давно минувшим событиям, не кажется, чем — то противоестественным, чем — то на грани помешательства, как для моих приятелей и почти бывшей жены. Когда пропал языковой барьер, мне стало легко с ним общаться, он был обходительным и никогда не затрагивал современное положение вещей и политику, только прошлое, мы с ним находились в промежутке между 1939 и 1945 годом. Несмотря на другой — западный менталитет, он меня понимал и в каких — то вопросах мы были с ним на «одной волне».
Когда на четвертый день я проснулся с мыслью, что дам себе выходной от «войны и немцев», и может быть даже начну думать, как потратить высланные Бирхоффом деньги… В мою дверь позвонили.
Не успел сориентироваться, визит был неожиданным, никого не ждал, а визитёр зашёл в подъезд — минуя домофон, уже стоял за дверью и «насиловал» дверной звонок, зажав его кнопку. Посмотрел в глазок — на лестничной площадке стоял здоровый мужик с выбритым лбом, не самой дружелюбной наружности.
Может от Карпенко решили «привет» передать? Нужно было взять что — то тяжелое в руки, для «встречи» — подумал я и спросил через дверь:
— Кто?
— Мне нужен Ясенков Олег Иванович.
— По какому вопросу?
— Он знает.
— Нет, не знает. Кто вы и зачем пришли?
— Так вас не предупредили? Может не будем на весь подъезд вести переговоры, и вы откроете дверь?
Я уже хотел сказать, что не открою, а если он и дальше намерен играть в «непонятки» и отвечать вопросами на вопрос, то вызову ментов…
— Олег Иванович, я насчёт «особенного подарка». — сказал стоящий за дверью.
Любопытство отключило страх, и я открыл дверь незнакомцу. Он вошёл и молча уставился на меня, будто — это я к нему пришёл, и он чего — то от меня ждёт.
— Ну, и…? Где подарок? — спросил я здорового мужика, пока он, наклонив голову рассматривал меня сверху вниз.
— Мне с собой ничего не передавали, сказали только обеспечить трансфер от квартиры до офиса. Сказали — упомянуть про подарок в случае недопонимания. Думал вы в курсе и уже ждёте. Меня, кстати, Дамир зовут. — сказал верзила.
— Как меня зовут, вижу, ты и сам знаешь, потому не представляюсь. Хм…ладно. Может ты пока кофе или чаю попьешь и дашь мне немного подумать?
— Нет, Олег Иванович…
— Просто Олег.
