-Игорек, может не надо, их много, я жить хочу, давай тихо сидеть.
-Что ты несешь, шкура, бери винтовку и стреляй, нас двое их двенадцать, нормальный расклад, стреляй или я за себя не ручаюсь, сам тринадцатым станешь.
-Игорёк, я не могу, руки дрожат». Я забрал у него трехлинейку и дал ему «Дегтярёв», - на стреляй короткими, я буду с винтовки одиночными лупить-.
Пока мы шептались и Гольцман брал себя в руки, немцы уже стали удаляться. Ещё немного и они скроются из нашего вида. Я втянул в ноздри сырой и холодный воздух, чуть нагреб под себя комки земли и глины, чтобы было сподручней и удобнее лежать, упёр приклад в плечо, задержал дыхание, совместил прицельную планку и мушку, выцеливая спину одной из удаляющихся серых фигур.
Резкий звук выстрела разорвал тишину над моим ухом, фигура упала ничком, - первый, первый!!! Мой, мой!!!, - кричал я про себя, но вовремя успокоил мстительный восторг, было ещё как минимум 11 фигур, которые сразу же упали на землю и стали озираться по сторонам. Пулемет Яши заработал, но очереди уходили выше. «Яша, не чисти, береги патроны, короткими пристреливайся» - крикнул я ему.
Мне не было страшно, меня увлек процесс: вытер пот со лба, выстрел, выдохнул, задержал дыхание, щёлк, упал ещё один, перезарядка. Яша пристрелялся, пули стали ложиться ближе, кучнее к переползающим фигурам. Пристрелялись и немцы, фонтанчики земли, стали появляться то справа, то слева от нас.
Тут Яша обернулся, полез в мешок за вторым диском от пулемета и истошно заорал: «Игорь, сзади, ещё, холеры!!!». Я увидел, как из того же перелеска выходит ещё одна группа немцев, по виду такая же, считать не было времени.
«Ничего, Яша поживем ещё» … - не успел я договорить, как увидел, что Гольцман катается по земле, держась за горло, а из-под его ладоней бежит кровь, мне она почему-то тогда показалась неестественно темно красной и густой как варенье. Я один, я один – пульсирует в голове…а фрицы повсюду. Я подобрал пулемет, выщелкнул из него диск и вставил новый, завязал перестрелку со второй группой немцев.
Они что-то кричали, стали веером рассыпаться по полю, расползаться по кустам, я не мог всех контролировать и держать на прицеле. Второй диск очень быстро и как-то незаметно опустел, я взял снова винтовку, после каждого выстрела, когда видел, что пуля как пчела впилась в тело я шептал: «за Таню сестричку, за детишек, за Саньку Сомова», я стрелял, а они всё были ближе и ближе…
