Но ей по-прежнему приходится добывать корм тяжким трудом и преодолевать по многу километров для того, чтобы чуть подкрепиться. Так до конца и не насытившись, Амелия прекращает поиски. Она вновь поворачивает на север и мчится над высокими волнами, бегущими внизу, как темные гряды холмов, и над белыми шапками пены, взбитыми молодыми ревущими ветрами, которые пришли сюда помериться силами с течением. Амелия удаляется от острова Терн еще на 290 километров. Теперь, больше чем в 1600 километрах от своего птенца, она оказывается у северного края широкой субарктической фронтальной зоны, граничащей с холодными водами.
Альбатрос исследует эту область вдоль и поперек. Погода стоит неважная, но холодный воздух бодрит птицу и заряжает ее энергией. Теперь внизу под ней плещется по-настоящему студеная вода, температура которой не превышает 12 ℃. Планктонные одноклеточные водоросли, которые занимают нижнюю ступень в иерархии морских обитателей, любят холод, и благодаря их присутствию вода здесь более зеленая и мутная. Она утратила тропическую прозрачность. Вместе с теплом и чистотой в тропиках остался и тунец, а значит, здесь больше не встретишь морских птиц, чей рацион зависит от этой рыбы: олуш, фрегатов и некоторых видов крачек. Им гораздо успешнее, чем Амелии, удается добывать пропитание среди чудищ тропических морей, но прокормить себя в этих широтах они не смогут. Главное преимущество альбатросов в том, что они довольствуются скромной добычей, но летают за ней по всему океану. Темноспинные альбатросы чувствуют себя как дома в любой точке своего просторного королевства, поэтому-то их так много.
В начале марта погода в Субарктике совсем не похожа на то солнечное тепло, которое покинула Амелия, улетев из гнезда. Здесь дует порывистый ветер, идет мокрый снег, здесь холодно, темно и страшно. Среди морских обитателей лишь немногие могут одинаково переносить и жаркую, и промозглую погоду. Однако альбатросам такое по силам. Как они справляются с резкой сменой климата? Изучив полученные со спутников данные о перемещениях Амелии, Дэйв Андерсон признается:
– Я не знаю. У меня нет ни малейшего представления, как альбатросам это удается. Большинству животных такого пути не одолеть. За несколько дней эта птица перелетела из тропического климата в арктический. Я не представляю, как они справляются с такой резкой переменой. Никогда не забуду, как впервые увидел, на что они способны.
Альбатросам по вкусу холодные воды, близость фронтов и перепады температур, студеный воздух и ледяные ветра. Здесь Амелия чувствует себя спокойно как дома впервые с тех пор, как много месяцев назад прилетела на остров Терн к началу брачного сезона.
В течение четырех дней она обследует эту зону, иногда двигаясь вдоль линии фронта, потом отдаляясь от нее, чтобы затем вернуться. Амелия ищет места, где концентрируются запахи, где вода резко меняет цвет или присутствуют другие признаки сосредоточения жизни. Она движется на запад вместе с течением и пролетает около 360 километров в первый день и около 400 километров во второй.
Наконец она обнаруживает жизнь, которую искала. И смерть, которая сопутствует жизни.
Здесь четко очерчена граница фронта и резко выражен температурный перепад. Отдельные участки вдоль этой линии буквально кишат кальмарами. Это часть той территории, где в 1980–1990-е годы тайваньские, японские и корейские промысловые суда каждую ночь спускали в воду десятки тысяч километров сетей. Едва тихоокеанские альбатросы, которые сильно пострадали от устроенной на них в начале XX века охоты ради перьев и от присутствия военных в местах их гнездовий в годы Второй мировой и холодной войны, начали восстанавливаться, как дрифтерные сети заполонили районы, куда они прилетали кормиться. Когда по ночам десятки тысяч километров нейлоновой паутины погружались в синие воды океана, голодные альбатросы в достатке находили запутавшуюся в ней мертвую рыбу и кальмаров. Но такой ужин грозил опасностью. До того как в начале 1990-х годов Организация Объединенных Наций окончательно запретила использование дрифтерных сетей (изначально она же продвигала их использование), приблизительно 22 000 гавайских альбатросов получили увечья и утонули в попытках достать оттуда лакомый кусочек. Их численность вновь пошла на убыль. Случалось, экипажи промысловых судов делали серьги из связок лапок альбатросов. В тех же сетях погибало огромное количество других морских птиц. По приблизительным оценкам, в них находило свою смерть по полмиллиона серых буревестников (
