– Я знаю многих из этих животных с тех пор, как они родились, – говорит Митч. – Я видел, как они росли, выводили потомство. Они, можно сказать, стали моими друзьями. Они стали для меня семьей. Я научился понимать их поведение, распознавать сигналы и определять, комфортно ли им. Часто я различаю их по внешнему виду. Интересно, узнают ли они меня. Я почему-то сомневаюсь.
За первые четыре путешествия с того момента, как вылупился ее птенец, Амелия преодолела расстояния в 814, 320, 1476 и 3843 километра соответственно.
Она еще только разминается.
Похоже, Амелия – настоящий трудоголик. Едва вернувшись домой, преодолев больше 3200 километров за восемь дней, она, похоже, считает, что есть занятия и получше, чем попусту сидеть в гнезде. После короткой передышки – всего несколько минут – она медленно идет к взлетно-посадочной полосе, поворачивается навстречу дующему с юга ветерку и поднимается в воздух. Набрав высоту, совершает разворот и оказывается спиной к ветру. Отличное начало, тем более что на этот раз полет затянется надолго.
За последние две недели Амелия потратила много времени на поиски пищи в скудных тропических водах. Ее самоотверженность оправдывает себя: птенец растет крепким и здоровым. Но пока она с избытком отдает энергию малышу, ее собственный вес неуклонно снижается все то время, что она прочесывает тысячи километров, скользя над поверхностью океана.
Несмотря на то что она голодна, поскольку птенец еще мал, Амелия начинает этот полет с того же, с чего и прошлый: ищет пищу поблизости, стараясь не слишком отдаляться от острова Терн, исследуя прозрачные воды тропиков.
Мерцающее в закатном солнце море простирается во все стороны, будто расшитая золотой нитью скатерть. В какой-то момент голод толкает ее сменить направление и лететь в сторону хорошо знакомых ей северных территорий, богатых пищей. Она берет курс на север, но затем отклоняется на восток и следует в эту сторону всю ночь до зари. Оставив позади 580 километров, Амелия вновь оказывается в концертном зале и высматривает добычу среди гор Музыкантов. Ничуть не сбавляя скорости, она проносится над горой Шопен, совершает вираж над Гайдном и, огибая Генделя, уходит на север. Такт за тактом, метр за метром кружит она в вальсе. Хотя со всех сторон плещется бескрайнее море и на сотни километров вокруг нет ни берегов, ни видимых ориентиров, она путешествует по окрестностям подводных гор так, будто способна волшебным образом угадывать скрытый под водой рельеф морского дна. Она огибает Чайковского, огибает пятидесятикилометровую дугу, словно балерина, танцующая «Лебединое озеро» на мировой сцене, и устремляется обратно к Дебюсси.
Ее изящество и грация потрясают, но она точь-в-точь повторяет свой последний лишь отчасти удачный полет. Тогда у нее получилось добыть еды для птенца. Но справиться с этим так же хорошо, как в тот раз, теперь уже не получится. С тех пор прошла неделя, еще одна неделя вынужденного голодания, потери веса и ослабления организма. Ее самоотверженность уже не безгранична. Химия крови подает мозгу сигнал. Долгий процесс эволюции вмешивается в ход событий и будто бы нашептывает: «Я жутко хочу есть. Какая птенцу польза от того, что его мать умрет от голода?» Стрелка между материнством и голодом качнулась и остановилась на голоде.
Амелия решилась: она летит за едой. Настоящей едой. Большим количеством еды. Она не станет обращать внимание на случайных летучих рыб, на едва слышные подсказки теплого тропического моря, намекающие на скромное угощение, или на попадающуюся то тут, то там икру. Она больше не выискивает корм. Теперь она действительно путешествует. И она отлично знает, куда направляется. Она летит на север. Ровно на север. Точно на север. Прямо, как стрела, – на север.
Олуши, фрегаты и крачки останутся далеко позади. Она направляется к границе холодных вод. Жар-птицей промелькивает над подводной горой Стравинский, в спешке минует Шуберта, будто впереди ее ждут незавершенные дела. Впервые за многие месяцы Амелия раскроет свои возможности во всей полноте. Как олимпийский атлет, ступивший на беговую дорожку, она проявит истинную природу альбатроса – бороздить моря от края до края. Не существует таких океанов, которые не смог бы пересечь альбатрос. Этим птицам каким-то чудом удается преодолеть законы физики, в их волшебном королевстве пространство сворачивается, и одна-единственная птица становится властелином всего океанского бассейна, а движение времени делается цикличным, потому что птицы одержимы странствиями и возвращениями.
Благодаря попутному ветру Амелия за 30 часов преодолевает почти 1000 километров. Большую часть времени она летит в полусонном состоянии. В стихотворении, написанном в 1926 году, южноафриканский поэт Рой Кэмпбелл представляет себя альбатросом:
