Руки Марии! Они открывают дверь виллы, поправляют одеяло на кроватке маленькой Марии, включают тостер на кухне, ставят кипятить воду, вынимают сигарету. Записка от прислуги ждет ее на этот раз на кухонном столе, а не на холодильнике: "Пошла в кино. Буду к десяти". А в столовой на телевизоре записка от Цюпфнера: "Пришлось срочно пойти к Ф. Твой Хериберт". Варианты разные: холодильник или кухонный стол, "целую" или "твой". Намазывая на подсушенный хлеб толстый слой масла и ливерной колбасы, насыпая в чашку три ложки какао вместо положенных двух, ты впервые чувствуешь глухое раздражение - черт бы побрал эту диету - и вспоминаешь, как госпожа Блотхерт произнесла своим визгливым голосом, когда ты взяла еще кусок торта:
- Но ведь в общей сложности здесь свыше полутора тысяч калорий. Неужели вы можете себе это позволить?
А потом бросила на твою талию взгляд оценщика, взгляд, в котором нетрудно было прочесть: "Нет, вы не можете себе этого позволить!"
О святой "ка-ка-ка ...нцлер" или "...толон"! Да, несомненно, ты начинаешь полнеть!.. В городе шепчутся, в этом городе шептунов шепчутся. Почему она не находит себе места, почему прячется по темным углам - в кино и в церкви, почему пьет одна в темной столовой шоколад с ломтем хлеба? Что ты сказала этому молокососу на вечере во время танцев, когда он одним духом выпалил: "Ответьте мне быстро, что вы любите больше всего на свете, сударыня, только не задумывайтесь!" И ты, конечно, сказала ему правду; "Маленьких детей, исповедальни, кино, грегорианские песнопения и клоунов".
- А мужчин вы не любите, сударыня?
- Да, но только одного, - сказала ты, - мужчин как таковых - нет, мужчины глупые.
- Вы разрешите мне опубликовать ваши ответы?
- Нет, нет, боже вас упаси!
Мария ответила "только одного". Почему бы ей не сказать просто: "только своего мужа"? Но разве любить одного мужчину не означает любить только мужа, только того, с кем ты обвенчана? Ах, эти лишние четыре буквы в слове муж-чина!
Прислуга возвращается домой. Ключ поворачивается в замочной скважине, входная дверь открывается, снова хлопает, ключ опять поворачивается. В передней зажигается свет, гаснет, потом зажигается свет на кухне, хлопает дверца холодильника, опять хлопает, свет на кухне тушат, в твою дверь осторожно стучат:
- Спокойной ночи, госпожа Цюпфнер.
- Спокойной ночи. Маленькая Мария хорошо себя вела?
- Очень хорошо.
Свет в передней выключают, на лестнице раздаются шаги. ("Стало быть, она сидела совсем одна в темноте и слушала церковную музыку".)
Твои руки, руки, которые стирали тогда простыни и отогревались у меня под мышкой, касаются сейчас тысячи вещей: патефона, пластинок, ручек настройки, клавиш приемника, чашек, хлеба, детских волос, одеяльца, теннисной ракетки.
- Да, кстати, почему ты перестала играть в теннис?
Ты пожимаешь плечами. Нет настроения, просто нет настроения. А ведь теннис вполне подходящая игра для жен политиков и ведущих католических деятелей. Ни-ни. Эти понятия пока еще не совсем совпадают. Теннис сохраняет стройную, гибкую фигуру, женскую привлекательность.
- А Ф. так любит играть с тобой в теннис. Он тебе не нравится?
- Нет, нет, почему же?
Ф. человек сердечный. Правда, про него говорят, что он добивался министерского портфеля "зубами и когтями". Его считают негодяем и интриганом, но к Хериберту он и впрямь питает слабость. Люди продажные и бессовестные частенько симпатизируют людям неподкупным и совестливым. Какую трогательную порядочность проявил Хериберт при постройке своей виллы: не воспользовался специальными кредитами, не прибег к "помощи" специалистов, своих коллег по церковным и партийным союзам. Правда, он хотел, чтобы его сад был разбит "на склоне", только поэтому ему пришлось заплатить кое-что сверх установленной цены, что "само по себе" он считает аморальным. А теперь оказалось, что сад на склоне не так уж удобен.
Сады на склонах можно разбивать вниз и вверх. Хериберт выбрал спускающийся сад... Но как раз это сулит неприятности, ведь маленькая Мария скоро начнет играть в мяч, и мяч будет обязательно скатываться к изгороди соседнего участка или даже проскакивать сквозь изгородь в чужой сад, ломать ветки и цветы, подминать нежные мхи ценных пород - и здесь уж не избежишь сцен, извинений.
- Неужели мы можем сердиться на такое очаровательное маленькое существо?
