Глазами любопытной кошки полностью

За домом, где грязные тропинки сходились на небольшой лужайке, в кругу танцевали женщины. В центре круга сидели несколько музыкантов, которые играли на разных духовых инструментах. Эта музыка в исполнении оркестра бени напоминала нечто среднее между звучанием военного духового оркестра и группы африканских барабанщиков, она была полна энергии и страсти. Женщины по очереди вставали на стулья и гибко описывали бедрами круги. Затем движения стали выполнять по две женщины одновременно или женщина и мужчина.

Оркестр закончил игру, и все бросились на задний двор другого дома, где несколько перкуссионистов исполняли музыку в стиле кидумбак. Джамаль достал скрипку и начал им подыгрывать. Сочетание звучания скрипки и громких ударных инструментов было невероятным. Танцевали под кидумбак так же, но музыка будто утратила свое достоинство, стала дикой и неуправляемой. Танцы приобрели эротическую направленность. Двое вскарабкались на скамейку и приблизились друг к другу, и каждый порой касался промежностью зада своего партнера.

Затем люди опять бросились к тому дому, где играл бени, и женщины снова встали в круг. Одна из них заставила меня встать на скамью и станцевать. Все завизжали, когда я начала крутить бедрами в точности как они. Кажется, никто и не подозревал, что музунгу умеют двигаться. Тем не менее я никогда не видела, чтобы кто-нибудь из музунгу двигался столь же плавно, а движения были такими же отточенными, как у местных жителей.

Позже, вернувшись вместе со всеми к группе, исполнявшей кидумбак, я села на скамейку, и меня окружили дети. Танец с участием представителей противоположного пола все больше напоминал половой акт. Я предположила, что это своего рода инструкция для невесты и жениха. Но где же сами новобрачные? Три-четыре женщины одновременно раскачивали бедрами и задирали ноги. Двое мужчин изображали в танце половой акт. Один из них открыл рот и высунул язык, сделав вид, что занимается с партнером оральным сексом. Правда, они были одеты и ни разу не коснулись друг друга.

Было жарко и влажно. Хозяйка постоянно отгоняла детей от моего объектива, что показалось мне странным. Люди на улице обычно не хотели, чтобы их снимали, и эти танцы явно не предназначались для лучшего эфирного времени, но танцорам нравилось, что к ним проявляют внимание.

На обратном пути в Малиди Джамаль спросил:

– Сава? – «Понравилось?»

Не тот ли это танец, о котором рассказывала Хильда в музыкальной академии? Разучивали его для школьных выступлений или танцевали лишь на таких вот диких сборищах, каждый раз добавляя нюансы к стилю исполнения, и без того сексуальному? Если верить моим соседкам, то, что я видела, было совершенно нормальной картиной.

Однажды, возвращаясь к себе, на пороге дома я увидела женщину, которую прежде встречала с торговцами и другими соседями. Она сказала: «Привет, Тамалин» – и подождала, пока я не открою дверь. Я постучалась к Сахар, и женщина вошла первой. Сахар дала нам стулья, и после этого я перестала обращать внимание на гостью, приняв ее за не слишком разговорчивую подругу Сахар. Мы с Сахар и Аминой поболтали немного, а потом незнакомая женщина встала и попрощалась.

– Ты ее знаешь? – спросила Сахар.

– Нет.

– И мы не знаем, – пожала плечами Амина.

Этот случай встревожил меня. Что было нужно этой женщине – хотела она просто подружиться со мной или пробраться в мою квартиру?

Вечером, накануне того дня, когда должна была состояться запись, я чувствовала себя как в детстве в канун Рождества.

Заснуть было невозможно. Я знала, что, если все пройдет хорошо, проект ждет успех, и это всем нам пойдет на пользу. Я очень рисковала, возложив на звукозаписывающую студию ответственность за качественное выполнение записи.

В проекте участвовали десять музыкантов, и я надеялась, что все они придут. Во время репетиций некоторые из них иногда не являлись, кажется, не было и дня, чтобы кто-нибудь из участников не отсутствовал. Организовывать их – все равно что пасти стаю кошек.

Тем не менее в день записи все было иначе. На углу меня встретил Джамаль, и мы пошли к клубу, где нас всех ждала даладала. Двое не пришли, но, пока мы забирали еду, нам удалось их отыскать. Я заметила, что отчасти явились не те люди, чьи имена указаны на обложке диска. Они были прекрасными музыкантами, но мне хотелось, чтобы имена соответствовали фото. В последний момент я внесла изменения в список, и на следующее утро должна была обговорить их с дизайнером Мэттом. Мы приехали в деревню, где стояли богатые дома, совсем как в Майами. Впервые я видела на Занзибаре такие большие особняки.

– Где же Хасан? – недоумевала я, пока музыканты настраивали инструменты во дворе, на удушающей жаре.