— Первое упоминание о тальиндах, — взял слово Граниш. Он сложил кисти замко́м и за время своей речи только дважды взглядом отрывался от них, убедиться, что Мирадеон его слушает. — Находится в летописях Реликвера начала второго тысячелетия лета Аланара. Цверги Реликвера пишут о десяти людях: трех мужчинах и семи женщинах, отказавшихся от света и ушедших жить под землю. Все они разнились цветами кожи и языками и даже три женатых пары родную речь не использовали, ибо имели целью отказ от всего о прежней жизни напоминающего. Эти еще не тальинды, но их далекие пращуры учились таиться и выживать в подземельях и формировали начатки того быта, который стал частью новой цивилизации. Добровольные изгои, как мыслится мне теперь, последователи старых богов, угнетенные падением Рогдевера, строили новый народ. Спустя половину века они закрылись от иных людей и цвергов. И если первое время подземного существования имели они зримые отличия, их забрала темнота. Исследовательский дух цвергов был удовлетворен встречей уже не с людьми, но с тальиндами четыре века спустя, ибо в отщепенстве тальинды схоронились за толстыми шкурами троллей, с которыми, как известно, и поныне сохраняют неизъяснимое согласие. Первейшее же их описание совпадает с обликом, который известен всем нам. В последующие годы тальинды почти не принимали участия в судьбе мира, изредка поднимались на поверхность и до сих пор лишь однажды участвовали в войне, — Граниш остановился, давая возможность кому-то другому продолжить.
— Ты располагаешь редкими знаниями, цверг, — похвалил Мирадеон. — О какой войне речь?
— В середине тринадцатого века, — продолжил Вирдео. — стало известно, что тальинды не сгинули, не оскудели умом и не обессилели телом, под водительством Пратхавилокьяма десять тысяч соотечественников объявили людям идейную войну. Любопытно, что Пратхавилокьям, именуемый Видящим, умел говорить, по крайней мере, на языке Сиридея, а значит не только Ераиль своим примером опровергает мнение об их низком интеллекте. Видящему удалось захватить Манулаш, но не возродить почет старых богов. Войско Берхаима освободило братский город, и все до единого тальинды были уничтожены.
— Десять тысяч воинов, — размышлял вслух Мирадеон. — Такой армией командовал Пратхавилокьям, такое же число насчитывалось у врага три года назад в начале войны, и столько же тальиндов ведет к нам Ераиль.
— Возможно, тальинды способны перемещаться исключительно формацией в один мириад, — саркастично предположил Кувер-Асим.
— Но гораздо существенней, — Мирадеон не обратил внимания на его слова. — Понять, чего тальинды добиваются. Каких-либо открытых заявлений с их стороны не поступало, цель тальиндов мне неясна: перемещаются они петлями и зигзагами, порою нападая на селения, порою обходя стороной, города не расхищают, за стенами не прячутся, длительную осаду не ведут, преимуществом ночи и географии пользуются не всегда, в плен не сдаются, пощады не знают.
— Мы не находили логики в их поступках три года, не найдем и за один вечер, — высказался воевода.
— Но теперь, — возразил серебряный всадник, — мы располагаем новыми сведениями.
Он раскатал большую карту, где ломаными линиями и крестами был отмечен маршрут передвижения тальиндов за все три года войны. Мирадеон прочертил линию от креста на месте Лесгароса, и завершил другим крестом, обозначив грядущее столкновение. Взглянув на карту, Дъёрхтард тяжело выдохнул — нет, линии не складывались в некий сакральный символ, не содержали сокрытое или явное послание, они так и оставались ломаными линиями, но уже в одном их определении содержался ответ.
— Это разломы.
— Что? — не понял Амутар. Он все еще считал свое присутствие здесь неуместным, но возникший в зале советов дымок таинственности напомнил ему о загадках Ветхого Плаща и возвратил в реку тревожных и одновременно сладких вод.
— Пространственные разломы, — пояснила Азара, мгновенно разделив мысль Дъёрхтарда. Она указала на крест возле Яблорки: карта сообщала, что столкновение с тальиндами произошло в этих краях два года назад. — Здесь объявился циклоп.
— И еще один здесь, — Зефтеро указал на другую отметку.
— Теперь мы знаем цель тальиндов, — подытожил Миридеон. — И возникновение их союза с великанами становится неизбежным и очевидным.
— В дольмене Нигдарабо мы выдели сцену битвы в Сребимире, — вспомнил Амутар. — Скорее даже очертания битвы, слишком размытые, чтобы судить о победителе. Но бой уже на страницах Синей книги, он не может не состояться.
Мирадеона его слова встревожили, Зефтеро разозлили.
— Абсурд! Будущее всегда можно изменить.
— Завтра мы разобьем тальиндов, — убежденно заявил Кувер-Асим.
— Окончательная победа? — удивился Элефомил. — Даже сын свиньи в это не поверит. Пусть все сложится благоприятно для жителей Сребимира, но засим станет известно о новых десяти тысячах тальиндов, поднявшихся на поверхность, единственно для того, чтобы кровавыми жертвами вызвать чудовищ других миров.
— Тогда спустимся под землю и уничтожим логово тварей, — почти радостно предложил воевода.
