Карх опустился на колено, в кулаке он что-то держал. Он приблизил руку к земле, костяшками вниз, и разжал ладонь. На землю спрыгнула Ераиль. Она подбежала к Аштагору, но Люперо преградил дорогу, ощерился и зарычал. Вестница сняла с пояса огненные мечи. Волк выжидал момента для прыжка, но, когда увидел наступление массивной ледяной фигуры, схватил рукоять Аштагора зубами и побежал прочь. Дъёрхтард прочитал распыление, но продолжительный бой выжал его и заклинание не удалось. Ераиль один за другим бросила мечи в адоранта. Первый пролетел мимо, но второй прорезал Люперо бок и тот, кувыркнувшись через голову, выронил груз. Затем мечи вдруг погасли. Встреча с Кархом повторилась вновь, но теперь маг был не человеком неуверенным в исходе поединка, но беспомощным наблюдателем. Листья позади него зашуршали, на поляну вышел Белый Охотник в человеческом облике. Его космы спутались, всклокоченная борода запечатлела застывшую кровь, он с трудом стоял, сильно припадая на одну ногу, но взгляд светлых глаз оставался несломленным.
С торжествующим видом Ераиль подняла Аштагор. На ее лице сияла улыбка, различимая даже в темноте, глаза восторженно расширенны, рот приоткрыт. Но вдруг тело ее свела судорога, лицо скривила гримаса боли, из-под адарионовой перчатки левой руки, держащей меч, повалил дым. Ераиль сдавила зубы и сузила глаза, она не разжимала кисти, но тело перестало повиноваться и свалилось на колени. Перед глазами ее глухо упал Аштагор, над ним пролетел какой-то пепел. Ераиль не сразу поняла, что ее левая рука не онемела, но осыпалась прахом, и когда боль прошла, и место ее заняло осознание поражения, предвестница продолжала оставаться на коленях, и взгляд ее не отрывался от меча.
Свидетелями этого зрелища стали также Миридис и Граниш, пришедшие вслед за Белым Охотником. Миридис первым делом подбежала к Люперо.
— Возвращайся в Думурью, — сказала она. Но адорант почему-то зарычал и отказался исполнять приказ. Граниш подошел к Ераиль.
— Я всегда полагал, тальинды испытывают боль, просто умело скрывают.
— Невозможно, — она слышала только свои мысли. — Я могу вытерпеть любую боль.
В шумном выдохе Карха слышалось разочарование. Хримтурс уже развернулся, когда Белый Охотник окликнул его.
— Больше никто не сбежит.
— Остановишь меня? — изумился Карх. — Как?
Борут посмотрел на Ераиль и задержал взгляд на Аштагоре.
— Нет, — перехватив взгляд, отрезала Миридис и заслонила собой клинок, словно потеряв его из виду, он мог передумать.
— Не может быть речи, — согласился Граниш. — Ты видел, чем чревато подобное безрассудство.
— Я видел будущее, которого добровольно лишен. Тогда, в могиле Нигдарабо я отвернулся от судьбы великого воина и предопределил свою участь.
— Судьба, это череда выборов, каждое даже самое незначительное решение формирует наши судьбы, — ответила на это Миридис. — Нет такой силы, которая сейчас обязывает тебя калечить себе жизнь.
— Эта сила называется честью. Я не позволю чудовищу и дальше опустошать наш мир, — Белый Охотник одной рукой отстранил альву, нагнулся и обхватил Аштагор.
Земля, словно палуба корабля, попавшего в шторм, зашаталась под его ногами, он покачнулся, и казалось, сейчас завалится наземь. Но затем борут выпрямился, голова повернулась в сторону хримтурса, но лицо окаменело, глаза не моргали. Гигант бросился бежать. Белый Охотник не пытался, да и не смог бы его догнать. Граниш всплеснул руками.
— Все напрасно. Брось его!
Рука, сжимающая Аштагор, стала темнеть и дымиться.
— Нет, — возразил борут. — Ему не убежать далеко, и жизнь я отдаю не напрасно.
— Никаких жертв, — распорядилась Миридис. — Брось клинок, или я прикажу Люперо отгрызть тебе руку. — Однако угроза ее звучала жалобно. Она посмотрела на адоранта, скрывая неуверенность в его послушании.
— Вы можете вернуть Азару, — не слушая, продолжал Белый Охотник.
— Как? — спросил Дъёрхтард. Борут направил острие меча на Ераиль.
— Поднимайся, — приказал он. Женщина посмотрела на него потрясенно. Она поднялась, но не из страха смерти, а подчиняясь необъятному восхищению перед человеком, который сделал то, в чем она считала себя лучшей.
— Как? — повторила она вопрос мага, но вложила в него совершенно иной смысл.
— Мы не станем обменивать одну жизнь на другую, — упорствовала Миридис. Борут покачал головой, в уголках его рта выступила кровь.
— Меня уже не спасти.
Он прочертил на земле небольшой круг, достаточный, чтобы человеку можно было в него встать, рядом обозначил еще один такой же, и последним большим кругом взял предыдущие два в кольцо. Один из меньших кругов он занял сам, по линии большой окружности расставил предвозвестников в следующем порядке: Ераиль на южной, Граниш на западной, Миридис на северной, Дъёрхтард на восточной сторонах. Закрыв глаза, мысленно он стал взывать к Азаре.
