Пространство вокруг него клубилось облаками, густыми и перистыми, они стелились полом, поднимались стенами, смыкались сводчатым потолком. Дъёрхтард опустился и пощупал пол руками: мягкий и в то же время упругий он пружинил прикосновению и призывал пройтись по нему обнаженными стопами. Маг положил дорожный мешок, разулся и прислонил сапоги к стене. Он разглядывал помещение, вдыхая свежий, но не столь разреженный как в высоте гор воздух. Граниш остался в обуви. Они прошли коридорную комнату, или небесную пещеру, и очутились в гостиной. Облака в ней принимали форму трех округлых кресел, стоящих полукругом перед овальным столом у камина. Выложенный из хрусталя, он полыхал трепещущей молнией, ярко освещавшей помещение и темнейшими ночами. Ей вторили небольшие шаровые молнии, заключенные в причудливой хрустальной люстре гроздями свисающей с потолка. На стенах расположились многочисленные картины, вырезанные изо льда. Они изображали парящие в воздухе дворцы, сказочные деревья или просто звездное небо. Холод картин разбегался по комнате дорожками витиеватых узоров.
— Я подожду здесь, — решил Граниш и опустился в кресло. — Осмотрись, если хочешь.
Конечно Дъёрхтард хотел во всех подробностях рассмотреть настоящий дом альва. Выходящая из гостиной галерея, на всем протяжении увешанная настенными светильниками с шаровыми молниями, вела в две стороны. Дъёрхтард выбрал левое направление и оказался в оранжерее. Первым за что уцепился его взгляд, был ручеек. Струйки воды пробивались сквозь выгнутую стену, собирались в общий поток и, змейкой пересекая комнату по диагонали, исчезали у подножья противоположной стены. Пол, стены и даже потолок были раскрашены цветами самых разных форм и размеров. Нежно и насыщенно благоухало разнотравье. Здесь цвели задумчивые белые колокольчики и задорные голубые васильки, вальяжные хризантемы и нежные тюльпаны. Они переглядывались, перешептывались, некоторые пританцовывали и напевали. Вились ипомеи и барвинки, сплетались между собой, но не враждовали. Тянулись к ручью изящные каллы и ароматная мята. В воздухе кружили бабочки и пчелы, собирали нектар и пили чистейшую воду. Боясь ранить растения, Дъёрхтард ступал осторожно. Подойдя к ручью, он плавно погрузил сначала одну, затем другую ногу в воду. Ледяная вода остудила кровь и пробрала до костей. Но и этого ему было мало. Опустившись на колени, он четырежды плеснул в лицо холодной воды, затем закрыл глаза и остался в таком положение, чтобы прочувствовать без отвлечений на яркие образы упоительный дух чудесного места.
Прощебетал тоненький голосок — это зачарованная запахами прилетела кормиться асилина — крошечная ледяная птичка надземного мира похожая на колибри. Дъёрхтард открыл глаза и поднялся.
В трех шагах от него находилось самое прекрасное создание в этом доме.
Длинные и прямые серебряные волосы свободно ниспадали с плеч, опускаясь ниже пояса. Волоокие сияющие синевой глаза улыбались и приветствовали гостя. Небольшого роста, на целую пядь ниже Дъёрхтарда, альва казалась хрупкой фигуркой, вылитой из стекла. Неосторожное прикосновение могло ее расколоть. Невесомое серебристо-белое двойное длиннополое платье с разрезными расширяющимися книзу рукавами, обволакивая Миридис, подчеркивало ее красоту и стать.
— Рада приветствовать тебя, Дъёрхтард, в чертогах «Одинокого лебедя», — на милом, почти детском лице возникла самая прекрасная в мире улыбка.
На миг колдун забыл, зачем пришел. Прошлая жизнь представилась глупой и лишенной смысла. До сего момента он ничего не видел и ничего не знал. Он блуждал во тьме, но теперь увидел свет. Потрясенный очарованием Миридис, сам не замечая того он улыбался искренне и чисто, желая лишь, чтобы этот светлый лик всегда оставался перед его глазами. Внезапно Дъёрхтард почувствовал холод и вспомнил, что мантия его до колен мокра, а сам он забрызган водой. Мысль эта его невероятно огорчила и смутила.
— Рад знакомству, — пробормотал он, опустил взгляд и стал водить рукой по одежде, словно от ее теплоты ткань могла мгновенно высохнуть. Подняв голову, он с удивлением обнаружил, что альва по-прежнему смотрит на него.
— Пойдем, Граниш ждет в гостиной.
Следуя за Миридис, Дъёрхтард смотрел в пол, стены и потолок, цепляясь глазами за детали интерьера, но невольно все время возвращался к ней взглядом. Смотреть на альву постоянно ему представлялось неприличными, кроме того, он не хотел, чтобы она почувствовала его взгляд. Входя в гостиную, он постарался упорядочить мысли и вспомнить, зачем они здесь.
Граниш устроился в центральном кресле, Миридис заняла дальнее, а Дъёрхтарду осталось крайнее с левой стороны очага. На столе стоял хрустальный чайник, изливающий аромат зверобоя и душицы, и две полные чаши, — третья уже переместилась в руку цверга, а также конфетница в форме лебедя, наполненная ягодными леденцами.
Мягкая мебель и треск камина совсем не располагали к разговорам на животрепещущие темы. Солнце уже садилось, но комната еще хранила тепло. Волшебная обстановка скорее подходила для сказок и мечт.
