– Опять ты пришёл. Сначала бросил одну, а теперь ходишь, морали мне читаешь. Посмотри в кого я превращаюсь, в бабу ягу! Сил моих больше нету, у меня всё болит, тело, сердце, душа, мне очень плохо. За что ты со мной так поступил? Что я тебе сделала? Ты даже не представляешь как мне тяжело, я уже вся измоталась, разваливаюсь по частям как старая калоша.
Каждый её вопрос, каждый её упрёк, был словно дротик, пущенный Симону в душу, но ни одного укола он не почувствовал, с ним рядом была великая сила, с которой пришло время расставаться. Эх, если бы при жизни у него была такая выдержка, всё бы сложилось совсем по-другому, ну а сейчас подошло время действия, нужно выполнить основную фазу поставленной задачи. Симон подошёл к ней в плотную, прижал её к себе и начал гладить спину той рукой, в которой был лучик. Галушка не сопротивлялась, но задала вопрос:
– Что это такое? Что ты делаешь?
– Не беспокойся любимая, я больше не причиню тебе вреда. Верь мне, сейчас мы тебя вылечим. Посмотри по сторонам, тебе местность что-нибудь напоминает?
Галушка начала крутить головой вправо и влево, на лице её застыло удивление, и неподдельный интерес.
– Это же всё как в детстве! – она указала пальцем на соседей. – Вот эту хатку снесли давным-давно, на этом месте сейчас стоит полутораэтажный кирпичный дом. Смотри, какое большое дерево грецкого ореха, мы по нему постоянно лазили и прятались в тени. Его уже лет десять назад спилили. А заборы, посмотри какие, почти у всех из штакетника и сетки рабицы, сейчас же почти у всех из кирпича и профиля.
Пока Галушка изумлялась старыми забытыми видами, Симон почувствовал, как в его руке начал разгораться пожар. Лучик, который был всегда тёплый и ласковый, стал меняться и набирать температуру, значит, он нашёл источник боли и начал трансформацию. Такое ощущение, что свет готовится к бою и мобилизует для этого все свои силы. Возможно, так оно и было и Симон начал мысленно молиться, что бы вся их с Гришей работа достигла цели. Тем временем лучик стал покидать руку Симона, его как будто магнитом стала, притягивала спина Галушки и через мгновение лучик буквально в неё впитался. Симон сразу же ощутил потерю силы, которой ему посчастливилось обладать, пропала та уверенность, которая была с ним всё это время. Такое ощущение, что он смело полез в пьяную драку и неожиданно отрезвел. Тем не менее, Симон даже мысленно успел попрощался с лучиком и поблагодарить его за то время, которое они провели вместе.
– Как стало горячо в спине, – сказала Галушка, почувствовав в себе какие-то изменения.
– Тебе не больно, – заботливо поинтересовался Симон, – терпеть можешь?
– Это совсем не больно, даже немного приятно, как будто намазали какой-то согревающей мазью, вот только тепло это идёт откуда-то изнутри. Такое приятное ощущение я раньше не испытывала. И боль проходит!
– Может быть, прогуляемся немного, – предложил Симон.
И они пошли вдвоём прямо по дороге, а дорога была очень длинная и проходила через весь хутор. Галушка немного расслабилась, её воинственность где-то рассеялась. Она начала рассказывать мужу про выпускной в садике. Как они с сёстрами, выбрали и купили красивый материал и сами начали шить вечернее платье. После дочки, Галушка начала рассказывать про сына, что он уже пытается говорить первые слова, бегает и постоянно шкодит и с ним нелегко справляться.
Этот разговор был настолько обычным, что Симону даже показалось, что он не с того света пришёл, а вернулся после командировки и с удовольствием слушает о том, что тут произошло за время его отсутствия. Также он заметил, что она преображается на глазах, в пояснице уже не согнута, шла намного ровнее. Видно было, что лучик работает, потому что после очередного рассказа, они вместе рассмеялись, это было впервые после его самостоятельного ухода из жизни. Всё как в старые добрые времена, он молчит и внимательно слушает, а она ему всё время что-то рассказывает, перепрыгивая с одной темы на другую.
– Получилось решить бумажные проблемы, теперь мне платят пенсию по потере кормильца, – продолжала как-то буднично рассказывать Галушка. – Деньги конечно не большие, но всё-таки лучше, чем ничего.
– Ну что, пойдём обратно, – наконец то хоть что-то смог сказать Симон.
