Рисковать Лаки не стал, отсчитал пятьдесят шагов в сторону концлагеря и устремился в направлении берлоги, рассчитывая обойти кабанов. Говорят, рассерженный радиоактивный кабан может повалить дерево, на котором сидит человек. Странно ведут себя твари Зоны: рискуя жизнью, бросаются на людей, словно хотят изгнать с собственной территории.
Неподалеку хрюкнул кабан, и Лаки замер, оценил толщину соснового ствола – если стадо понесется в атаку, должен выдержать. Вскоре над пожелтевшим папоротником появилась щетинистая холка вожака, за ним шли самки. Вожак остановился, поднял рыло с подслеповатыми гноящимися глазами, издал утробный звук. Ну все, пора карабкаться на дерево…
Нет, кабан опустил башку и пошел дальше. Гарем посеменил следом. Лаки улыбнулся, проводил стадо взглядом и собрался было идти, но ощутил, что почва содрогается, и услышал характерное «гуп-гуп-гуп». Колосс!
Завизжал один кабан, его крик подхватили другие, папоротник ожил, задвигался, и показались кабаны с разинутыми пастями. Они неслись как в последний раз в жизни, а позади них возвышалась туша колосса. Лаки юркнул за сосну, прижался спиной к стволу. Стадо промчалось мимо, зарычал преследующий их колосс. Он проскакал в десяти метрах от укрытия Лаки, настиг молодого кабанчика, прыгнул на него, и визг оборвался хрипом. Лаки думал, что колосс остановится, но нет, тот побежал истреблять все стадо.
Лаки посмотрел на монитор ПДА; переведенный в беззвучный режим, он не сигнализировал о повышенном радиационном фоне писком, но предупреждал письменно. Зарядка показывала одно деление – скоро надо будет менять батарейки.
Взревел колосс, завопил так, будто чудо болотное увидел, захрипел и смолк – видимо, увлекся погоней за кабанами и угодил в аномалию. Спасибо тебе, разминировал дорогу! Лаки побежал по его следам, по запаху определил, что мутант попал в «микроволновку».
Смрад стоял такой, что пришлось закрывать нос рукой. Издали казалось, что колосс застрял между дымящимися сосновыми стволами. Лаки подошел поближе и понял, что дымится мутант. Тушу обуглило неравномерно, больше всего пострадала голова и грудь, массивные задние лапы пузырились ожогами.
Лаки поправил рюкзак и, проверяя путь гайками, зашагал на восток. Солнце за спиной уже клонилось к горизонту, ПДА показывал время – пятнадцать ноль пять, через два часа стемнеет, хорошо бы добраться до берлоги засветло. Если верить карте, до нее осталось всего ничего.
Он ощущал себя последним выжившим на планете: под ногами ни окурков, ни оберток, ни клочков целлофана… Природа очень быстро заявляет права на чужеродное: консервные банки поедает ржа, хвоя и опавшие листья быстро погребают под собой мусор. Зона представилась ему живым метаорганизмом. Леса – ее легкие, а ветер – дыхание. Мутанты – ее глаза, уши, руки и зубы, ручьи и реки – артерии и кровеносные сосуды. А человек… вредоносная бацилла, от которой следует избавиться.
В отличие от промокших «берцев», которые сейчас лежали в рюкзаке, в кедах получалось ступать почти бесшумно, и Лаки слышал, как трещат трущиеся друг о друга стволы, перекликаются синицы и вдалеке воют волки.
Выстрел громом прокатился над лесом, Лаки аж подпрыгнул на месте, выругался. С веток вспорхнула стая ворон, воздух наполнился хлопаньем крыльев и возмущенным граем. Неужели какие-то безумцы забрели сюда? Зона – идеальная площадка для адреналинщиков, которые не за хабаром ходят в самую глубь, а для удовольствия.
Вспомнился рассказ Шалома о сталкере Тхнэ, который сошел с ума. А если парень влез в пси-аномалию? Лаки остановился, достал из рюкзака и пристегнул к поясу контейнер с артами от «психичек». Врешь, не возьмешь!
Загавкал автомат, донеслись едва различимые возгласы – значит, стрелков как минимум двое: у одного АК, у другого дробовик. От осознания, что неподалеку есть люди, на душе сделалось теплее.
Старожилы говорят, поначалу тут с людьми непонятно что творилось. Были местные, которые возникли вместе с Зоной, но о себе они ничего не помнили. Причем это были не исчезнувшие обитатели Наро-Фоминска, а непонятно кто – нигде не значились и, словно материализовались из воздуха. Потом они куда-то подевались, то ли разбрелись по России, то ли спецслужбы посчитали их опасными и пустили в расход. А может, до сих пор живы, но томятся в подвалах, и на них проводят опыты.
Если стрелявшие – адекватные сталкеры, то к ним следовало бы примкнуть, командой проще выжить. Лаки пошел на звук, проверяя дорогу гайками. Он увидел их на поляне в паре десятках метров. Плечом к плечу стояли трое, один рыжий, узколицый с мелкими чертами лица, его Лаки мысленно окрестил Крысой; второй – невысокий, чернявый, круглолицый, безбровый и светлоглазый с носом-пуговкой, этот получил прозвище Хрюндель; над ними возвышался двухметровый громила с выступающей нижней челюстью. Хрюндель держал ПДА, все трое что-то разглядывали на экране. Крыса то и дело вскидывал голову, оглядывался. Недалеко от троицы валялись три дохлых волка.
