Насыпь под ногой осунулась, и он покатился вниз, уцепился за край торчащей из кучи бетонной плиты, затормозил, скинул рюкзак, выхватил из него пакет с «паутиной» и запихал рюкзак под плиту. Спустился с холма на пятой точке, разорвал пакет и без раздумий ощупал левой рукой палку, на которую намотал «паутину» – она была мягкой и липкой, как сладкая вата. Лаки обернулся и посмотрел наверх – на краю мусорной горы появился выводок норушников.
Никак не успеть до железнодорожного узла! Что же делать? Лаки окинул взглядом окрестности в поисках хоть какого-то укрытия – ржавый «Москвич»! Без раздумий он запрыгнул в кузов «пирожка», выхватил из-под куртки «Штайр», захлопнул трухлявые дверцы, но одна отвалилась, потому что петли проржавели. Лаки поднял ее, приладил на место и решил держать, но ее толкнули снаружи, и Лаки отлетел к стене, прицелился в проем. Руки его тряслись, пальцы не слушались, и он с трудом удерживал пистолет.
Норушник засунул морду в кабину – гноящиеся глазки, хобот, похожий на противогаз, желтые клыки разной длины. Уставился на Лаки, которого словно парализовало, он собрался нажать на спусковой крючок, но увидел собственную руку, держащую пистолет, и на миг забыл о мутанте. «Паутина» расплавила кожу и сменила цвет ржавчины на серебристый. Изрядно потолстевшие нити пульсировали, и вокруг них образовалась едва заметная сеть, проступающая под кожей. Пистолет выпал из рук и сразу же, как по щелчку пальцев, время, которое работало против Лаки, понеслось галопом. Охваченный каким-то горячечным азартом, он протянул зараженную ладонь к ошалелому норушнику и попытался схватить его за хобот.
Мутант заверещал и шарахнулся назад, на кого-то налетел, затарабанил лапами о кабину «пирожка». Лаки посмотрел на пораженную паутиной руку. Чертов паразит пух как на дрожжах. Еще полчаса, и изменения станут необратимыми, «паутина» распространится по всем тканям тела.
Рюкзак остался на мусорке, Лаки даже не смог вспомнить, где избавился от него, в рюкзаке – спирт, единственное противоядие. Мутанты продолжали бежать, они так сотрясали землю, что несчастный «Москвич» вздрагивал и качался из стороны в сторону. Лаки мало интересовало, что происходит снаружи, гораздо больше его волновало состояние рюкзака. Его могли затоптать так, что не найдешь. Какая ужасная смерть: в тебе, словно раковая опухоль, растет чужое и пожирает тебя изнутри… Осталось дождаться, когда поток мутантов ослабнет, и отправляться на поиски.
Давайте, твари, скорее!
Вроде топот начал стихать – самые крупные мутанты уже убежали, теперь за выбитой дверцей мелькали оранжевые тушки кенгов, перемежающихся чем-то чешуйчатым. Лаки предположил, что паутина распространяется через кровь, расшнуровал кед и перемотал шнурком предплечье пораженной руки. Он брезгливо вытянул ее вперед, словно она перестала быть частью организма и сделалась чем-то чужеродным.
Кенги на вид маленькие и даже милые – что-то среднее между мелкой собакой и кенгуру, они всегда охотятся стаями и опасны тем, что их слюна содержит нервнопаралитический токсин. Говорят, человек теряет способность двигаться, но при этом чувствует боль, когда кенги пожирают его заживо. Лучше с ними не связываться – вдруг твари с перепугу решат его заплевать?
Когда поток кенгов схлынул, Лаки заметил шатунов, шагающих ровным строем. Они шли, теряя лоскуты одежды, кожи, плоти, окруженные вонью гниющей плоти. У самого ближнего голова лежала на плече и таращила пустые глазницы.
За шатунами ковыляли раненые мутанты, которые не могли быстро передвигаться: волк с простреленной лапой шел бок о бок с маленькими кабанчиками; ползли всевозможные гады, о существовании которых вряд ли подозревает большинство сталкеров.
Лаки смотрел на неиссякающий поток мутантов, и волосы шевелились на голове, ведь если что-то заставляет их срываться с насиженных мест, значит, это что-то страшнее самой смерти.
Терпеть боль становилось все труднее. Лаки старался не смотреть на посиневшую ладонь – было отвратительно, потому что вокруг паутинок, превратившихся в толстые нити, выступала сукровица вперемешку с буроватой жидкостью.
Покидать убежище было еще опасно, но ждать, когда тебя заживо поедает паразит, не менее опасно. Лаки пораженной рукой поднял пистолет – все равно уже прикасался к нему, осмотрел здоровую руку: вроде следов «паутины» нет. Главное, чтоб на одежду не попала и не проросла.
Лаки наплевал на ослабленных особей, пошатываясь, выбрался из убежища. Его бросало из стороны в сторону, в глазах начало двоиться – видимо, токсин все-таки попал в кровь, плюс ко всему появилась эйфория, с которой приходилось бороться, потому что зачем спешить, когда все так замечательно? Уже поднимаясь на плато, Лаки с диким хохотом отфутболил детеныша кенга.
Стоп, очнись! Вспомни, куда ты дел рюкзак, напряги разжиженные мозги!
