— Да как ты можешь думать сейчас о скотине?
— Это моя скотина. Мой ягненок, отбившийся от стада. Кто из нас двоих каждое воскресенье бежит в церковь, ты или я? Пойдем, Мельмот!
Джордж звал его ласковым голосом, голосом, который говорил: «У меня есть для тебя морковка». Мельмот знал, что никакой морковки у Джорджа нет. Но все-таки ему очень хотелось пойти. Назад, к стаду.
Но он не мог.
Мельмот был один. Он должен остаться один.
Он стал пятиться от Джорджа шаг за шагом, пока не уперся задом в скалу. Джордж шел к нему. Он положил руку на его молодые рога по-дружески, как он уже не раз делал. Мельмот сопротивлялся, и сопротивлялся так, что в конце концов Джордж сдался.
— Может быть, помочь? — спросил Хэм.
Джордж отрицательно покачал головой.
— Это бессмысленно, — сказал он. — Он не хочет.
Вдруг у Джорджа в руке появился нож. Он снова приблизился к Мельмоту. Взялся за шерсть прямо у горла и стал ощупывать. Мельмот стоял неподвижно. Джордж нашел, что искал. Тонкий шнурок, скрытый под шерстью Мельмота. Джордж перерезал его. На камень со звоном упал ключ, гладкий и блестящий. Джордж со вздохом нагнулся и подобрал его.
Мельмот вспомнил тот день, когда Джордж повесил ему этот ключ на шею. «Потому что ты самый дикий», — сказал тогда Джордж. Он повесил его не Ричфилду, хотя тот очень гордо носил рога, а Мельмоту. Это был великий день в жизни Мельмота.
Джордж ушел, не оглянувшись.
— Джордж, ты с ума сошел? — вскричал Хэм. — Мы целый день искали эту скотину, а теперь ты просто так ее бросаешь? Что с ней будет? Да она прибьется к первой же отаре, какую найдет. Овца без отары? Так не бывает! Она не сможет!
— Сможет, — услышал Мельмот голос Джорджа, и бледные пятна света исчезли в темноте.
Вечером на лугу стало совсем тихо. Дикие голуби бродили в траве в поисках насекомых, бледно-розовым было небо, и море вокруг утеса было спокойным и теплым, как молоко. Даже овцы Габриэля прекратили жевать. Они пытались пролезть сквозь проволочную сетку в том месте, где расшатался столб ограды.
Овцы Джорджа этого не заметили. Они все еще сидели под Тенистым деревом.
— Ты все-таки смог, — с удивлением сказала Корделия.
Остальные овцы потрясенно молчали. Их сердца колотились. Они переживали как наяву удивительные приключения Мельмота, видели сверкающий нож, ощущали запах Трупоеда, слышали лай собак мясника.
Мельмот тоже молчал. У него был такой вид, словно он все еще блуждал по каменоломне. Он выглядел удивительно молодо.
— Дальше! — раздался писклявый голос. Зимний ягненок.
Мельмот мгновенно повернул голову:
— Что дальше, юный травоед?
Зимний ягненок испуганно спрятался за стволом Тенистого дерева.
— Я хотел спросить: а чем кончилась эта история? — пискнул он оттуда.
— А дальше ничего не было, — ответил Мельмот. — История заканчивается именно тогда, когда ей приходит конец. Как вдох. Сразу. Но жизнь продолжается. По холмам и болотам, без дорог, вдоль соленых берегов и сверкающих рек, по туманным горам, где пасутся дикие козы Уиклоу[10], целые отары, как хлопья снега, до самого северного моря, где заканчивается суша, и дальше… Я только следовал за ней.
— Тогда расскажи нам о северном море! — попросил ягненок.
Но Мельмот не слушал его.
— Я тоже хотел, чтобы история продолжалась, — сказал он. Черный блестящий жук полз по травинке прямо у его носа. — И я вернулся обратно. Но для этого нужен пастух, а пастух мертв.
Зубы сомкнулись, и жук исчез вместе с травинкой. Седой баран задумчиво жевал. Моппл наморщил нос.
— Откуда ты знаешь, что Джордж умер? — внезапно спросила Мисс Мапл.
Мельмот удивленно посмотрел на нее:
— А как я мог этого не знать? Это знают мои птицы, знает ветер. Голубоглазый привел сюда этих, с бесцветными глазами. Вы разорили огород. Человеческое стадо топчет траву, где хочет. Кроме того, — добавил он, — кто видел его ночью с безмолвным сердцем, в крови, и эту лопату… тот, наверное, знает, что он умер.
— Ты был здесь ночью? — взволнованно проблеяла Клауд. — Ты видел, кто пронзил его лопатой?
Мельмот сердито фыркнул.
— Я не видел, — ответил он. — О, если б я только видел…
— А потом? — спросила Мапл. — Что было потом?
— Ночные птицы еще не начали петь. Я нашел его раньше, чем жуки-мертвоеды. Я нашел его, когда еще не все тепло жизни улетучилось в темноту.
— А потом? — напряженно переспросила Мапл. — Что ты сделал потом?
— Обошел три раза слева, три раза справа, три раза подпрыгнул, как это делали дикие козы Уиклоу, когда умолк мудрейший из их стада. И поставил копыто на его сердце. Трудно сказать, где у людей сердце. И есть ли оно у них вообще. Но я знал, где у него сердце. Я так хотел, чтобы он меня увидел. Хоть издали. Хоть на минуту. Чтобы он знал, что я смог! Но я опоздал на один заход солнца. Один-единственный. Уже улетели ласточки, и я слышал, как проходит время, сыплется, как песок на ветру. Я думал, что это мое время. И не знал, что кончилось его.
