Гоблы настойчиво атаковали нашу высоту. Отряды сменялись, они выкатывались из-за камней ниже по склону и подержанные лучниками, быстро достигали нас. Они пробовали обойти меня и Явура, стоящих во фронте, но дальше начинались кручи, движение замедлялось, и там их встречали крысы и гунулы-сарвуухи, стоявшие выше и перебившие уже всех тех, первых, кто смог проникнуть глубже. Наступала короткая передышка, и снова зеленокожие в вонючих одеждах и с дрянным оружием появлялись из-за противоположных камней.
Порой они выталкивали впереди себя множество ещё более мелких существ, похожих на них. Я их стал называть про себя “гоблинёнки” или просто “коротышки”. Эти были совсем тупые, но отвлекали наши силы, которые были совсем не бесконечны. Силы таяли, уходили. Практически все были ранены, а часть и вовсе обессилено (или уже мёртво) лежали за нашими спинами.
Мы пока еще отбивалась, нас спасала крутизна скатов, из-за чего гоблам приходилось атаковать нас по очереди, пока еще была ярость, но время шло, помощь не приходила.
В какой-то момент гоблины что-то замешкались, начали орать друг на друга и мы воспользовались этим, скинув ранее подготовленные камни вниз. Немного, верхние, килограмм от десяти до тридцати.
Один камень приземлился на ногу крупному гоблу, что заставлял других идти вперёд. Другой накрыл собой сразу нескольких гоблинят, лишь дёргающиеся лапки в кожаных ботиночках остались снаружи. Другой отскочил от камней и ухитрился попасть в сидящего у скалы гоблина, попал ему в голову и размозжил её так, что только потёки мозга и глаз остались прилипшими к скале. Несколько камней полетели дальше, с хрустом снёся троих ползущих гоблов и куда-то далее.
Кровь смыла грязь насекомых, камни вокруг поменяли свой цвет, когда гоблы не выдержали и их остатки побежали назад.
Крысы тут же кинулись вырезать сердца павших врагов, восстанавливая силы, тогда как псы вырывали печень. Сражаясь плечом к плечу, эти, ранее смотревшие друг на друга враждебно воины ныне действовали вместе — вместе убивали, вместе потрошили трупы. Никто не копался в одежде, не искал среди привязанных мешочков что-нибудь интересное.
Я даже не подошёл к склону, чтобы посмотреть, что же задумали враги дальше. Скинув шлем, напился воды, облил голову из мягкого кожаного бурдюка, и начал закидывать в пасть куски вяленого мяса.
Что меня насторожило — непонятные отблески в образовавшейся между камнями лужице, движение или ранее не слышимый звук? Не знаю. Но подняв голову, увидел то, отчего захотелось убежать.
Высоко над удерживаемой нами высотой образовывались блестящие тёмные сгустки, при взгляде на которые у меня заныли зубы от исходящей от них ярости и злобы. Я успел лишь закричать:
— Все в стороны! Вниз! На склон! — и кинуться туда, на лежащие вповалку трупы врагов.
А за спиной, на месте высоты раздался гул, грохот и вместе со мной и на меня полетели обломки камней, в голову что-то попало, окатило брызгами даже не хочу знать чего.
Минуту приходил в себя. В груди хрипело, булькало, судорожный кашель потряс все тело. Сплюнул кровь, а потом с усилием распрямился скинув с себя каменную крошку, лоскуты чьих-то тел.
Стало легче.
Сквозь пыль вокруг мало что было видно, однако ясно — досталось нам по полной.
— Явур… Хеек! Коч! Кто живой? Знок! — звал я тихо. Хотя в ушах звенело и пришлось снять шлем, чтобы что-то услышать. Сделал это с сомнением, так как гоблам теперь надо было только проверить и добить выживших.
Кто-то зашевелился. Слава неведомым богам, я не один!
Погибло более половины. Явур выжил.
Контуженные крысы сидели и паниковали.
— Колдун! Нас убьют! Злой могучий шаман!
— Да стойте вы! У нас один путь! Победить!
— Попробовать слезть в ручей! Там безопаснее!
— Кости переломает!
— Зато жить будем!
Гоблы всё не лезли.
Минута слабости прошла, когда все услышали через никуда не девающуюся пелену звуки сражения снизу.
— Резак ударил! Наши бьются внизу. Так чего же мы ждём?! Давайте все вниз, за мной. Спускаемся спокойно! Не хватало сейчас себе ноги переломать.
А внизу да, разворачивалось действо. Серо-черная-ржавая с высоты толпа крыс, сарвуухов и хобгоблинов глубоко вклинилась в рваные порядки гоблов, отрезая их от всхода в пещеру. Впереди бежали здоровяки-штурмкрысы с большими мечами и алебардами, в самых лучших доспехах и просто сбивали не успевших как-нибудь построиться гоблинов. Бегущие сзади резали копошащихся, пытающихся встать вонючек.
В наступающих летел град стрел, которые частично отскакивали от налобников, доспехов, а частично летели вообще мимо. Крысы тесной толпой окружали врагов, безжалостно их рубя в куски. Но гоблы не менее ожесточенно оборонялись, рубили и кололи их что трупы всех столкнувшихся рас кругом усеяли землю. Это не в гору наступать, это оборонять дом.
С севера ветер нагонял тучи, всё чернее и чернее. Я ожидал бури, грозы, но пошёл снег. Большие мохнатые, мягкие снежинки хлопьями падали вниз, налипает на одежду и мех.
