— Согласен. Можно немало камней вниз спустить! Кстати… Хек!
— Да-да, херршер! — откликнулся один из клановых.
— Дожёвывайте и отправляйтесь собирать булыжники в кучу. Вон оттуда начните, со склона тащите!
— Будет сделано, херршер!
Я вновь обернулся к Явуру.
— Первым рядом поставим твоих псов. Согласен?
— Согласен. Но, если можно, — он поколебался, ведь нужно просить — не называй нас псами! Это унизительно…
— Оу, прости. А как называть?
— Гунулы, сарвуухи… Можешь беспощадными великими воинами называть!
— Э, нет, надо сперва самому убедиться в этом. — рассмеялся я. Незримое небольшое напряжение, которое ощущалось между нами с того момента, как мы встретились впервые, как пролилась кровь его стаи, дало трещину. Надо было это как — то развивать, потому что я не хотел бы, чтобы мне служили только из-за того, что я оказался в какой-то момент сильнее.
— Слушай, а что у вас за имена такие — Явур, Сурнур, Гунтхур…?
— …Китур, Янур, Сабуур? — продолжил он.
— Ага.
— Традиция, — пожал пес крепкими, но худыми плечами. — лишь Хранитель знаний знает.
— А где он, этот Хранитель?
— Убили. — пофигистично протянул бывший вожак. — Хороший воин был. А имена… По именам нашим зато всегда ясно, из какого мы народа. Отражает особенности речи, так сказать. Разве у других не так? Вот что за странные на наш взгляд имена: Скронк, Струх, Зонкрач, Хек, Коч, Знок, Экрилк? — назвал он имена некоторых моих “офицеров” и ряд присутствующих рядом клановых бойцов.
А он зря время не терял…
— Это да. Есть у меня один знакомый человек с именем Гизельхер… Потом познакомлю. Порой так и хочется его Хером назвать.
Он посмотрел на меня с каким-то значением.
— Вот только не надо про “херршер”. Оно произносится совсем не так.
— И не думал даже.
Он помолчал какое-то время.
— В нашем языке есть такое слово, похожее по звучанию на “херршер”: “хо(у)рш” или “хёрш” — что означает “ближний, тот кто выручает”. Бог всё знал. Всё идёт по плану. — непонятно добавил он.
Перед полным рассветом удалось немного вздремнуть. Опять снился дурацкий сон с огромной человекообразной крысой, которая призывала меня к повиновению. Да и проснулся от звука ревущего хохота, который я хотел бы принять за далёкий камнепад, но в душе знал, что это не так.
— Вот же пакость.
Я с наслаждением вдыхал бодрящий утренний воздух и любовался окрестностями. Да-а. В довольно красивом месте должна была вспыхнуть вскоре ожесточенное сражение. Горы вокруг тонули в лёгкой утренней дымке, собравшейся у подножий. Часть неровных, острых вершин, сверкающих снежниками под утренними лучами солнца, находились будто в совсем небольшом отдалении. Они будто бы придвинулись вплотную к нашей гряде и мирно теперь покоятся за острой вершиной ближайшей скалы.
Гоблы стали выползать из своего убежищ довольно не скоро. Солнце уже стояло высоко, его лучи скользнули в долины, глубокие ущелья, немного разгоняя царящий в них холод.
Гунулы и крысы открыто ходили по самому верху, не скрываясь. Жгли костёр. Всё было максимально мирно, будто мы в своем логове находимся, а не на расстоянии в метров восемьсот до ошивающихся у входа гоблов.
Узкий вход в несколько пещер, по-видимому объединённых далее в единую подгорную систему, неустанно охранялся не менее шестью десятками гоблов. Ни как охранялся… Постоянно кто-то жёг костры, что-то жарил, они ссорились и дрались, обменивались вещами, совершали массу других никчёмных дел.
Одним из развлечений стал архар, с которого они, веселясь, заживо снимали шкуру. Охрипший горный баран умер до того, как им удалось это до конца сделать.
— Для них что архар, что разумный — без разницы…
— Эти тупые ублюдки скоро вообше нас заметят? Так скоро и день пройдёт.
Чем дальше разгорался день, тем больше их выползало наружу. Одни толпами уходили, другие приходили.
— Продолжаем слоняться…, то есть заниматься своими делами. Камни все стащили?
— Это, херршер… — это снова Явур очнулся — Я думаю так — если на нас насядут, надо осторожно кидать эти камни. Слишком многих подавим и будет плохо, трусливые коротышки кинутся назад, в укрытие. А нам ведь не это надо… Поэтому прибережём на момент, когда наши по ним ударят. Как тебе?
— Хорошая мысль, Явур. Попробуем так и сделать. Если доживём.
Кто первым поднял крик из тёмных фигурок, тыча в нашу сторону, было непонятно, но один за другим они поднимали свои носы в нашу сторону. С высоты было видно, как пятнышек лиц становилось всё больше. Несколько десятков начали карабкаться к нам, а из расщелин струйкой начали вытекать гоблы.
Чтобы сбить первых гоблов, мне не потребовалось даже вставать. Явур со своими гунулами сам всё сделал, и тоже без камней. Вернее без больших булыжников. А кинуть в голову тонкогубого врага камнем с кулак, кроша его острые зубы и вминая нос в череп — так это милое дело!
