Никому из немногочисленных оставшихся здоровяков — орков не пришло в голову сдаться; они сами не щадили пленников и знали, что и им нельзя ждать пощады, после такого замеса. Они пытались отступать тесным строем, плечом к плечу. Они в общем смятении рубили, кололи, бросив коротышек, а пращники кидали в них камни и стрелки с ружьями просто подбегали и в упор разряжали ружья. Ни один доспех не спасал от чудовищной силы ружей. Никто не ушёл, так и лежали вповалку, оттесненные к одной из скал.
Магия? Колдунство? Вот самая мощная магия, которая зависит от гораздо меньшего количества условий!
Если пули побивали орков насквозь, что говорить о мелкоте: там пули пробивали по несколько тел!
— На ножи их! Режь! Убивай! — орали крысы, давя гоблов.
Отчаянный вой заглушал мольбы о пощаде и стоны умирающих гоблов. Побежденные бросали оружие — одни пытались скрыться в пещере, другие, притворяясь убитыми, падали в грязь, третьи замирали в ступоре, а четвёртые, которых было большинство, хныкали и выражали всяческую покорность победителям.
— Сарвуухи! Явур, Сурнур! Догоняйте убегающих! Чем меньше сбежит, тем меньше проблем в будущем!
Оскалившиеся гунулы побежали организовывать преследование. Двужильные!
Выжившие садились и ложились на тела поверженных врагов, обессилено дыша. Кто-то наоборот — из-за голода вскрывал тела, пожирая внутренности. Нельзя сидеть, несмотря на подрагивающие ноги.
— Скронк! Скро-о-о-онк! Где ты, бурый недоносок?
— Я здесь, херршер! — устало, и при этом испуганно отозвался из толпы крыс.
— Дай я тебя обниму! Какая рубка была!
— Ты не сердишься…?
— На что?
— Побежали…
— Ты же не побежал! И многих вернул. Так что ты крут! Где тут нас стрелок… Пальцы обжёг? А неплохо ты морду себе обжёг! Ты тоже молодец, до последнего бился!
— Так ведь мы “пропащие”, не какие-нибудь рядовые…
— Это ты здоровяка подстрелил?
— Нее… У меня там ещё один боец оставался…
— Будут тебе ружья, Беспалый, после такого я расшибусь, но мы достанем кучу стволов и пороха!
Не давая долго отдыхать бойцам, я стал их поднимать.
— Чего расселись? Работа не ждёт! Добыча сама себя не соберёт!
Требовалось оттащить своих раненых в сторону, накормить и напоить их (не забыв про себя). Крысы живучие — была бы еда, а раны затянутся, превратившись в очередной шрам.
Пленных надо было всех связать, чтобы не юркнули куда-нибудь в щель.
Требовалось организовать посты наблюдения, чтобы заметить хищников или новых врагов.
Много чего нужно было…
— Кто видел крысят?
Те нашлись: исцарапанные, с несколькими переломами (доспехи выдержали), но живые!
Оказавшийся рядом потный Тигр, пышущий жаром и усердием, совал всем под нос копьё с окровавленным наконечником:
— Видали, да?! Как я его! Насквозь — бац! И он такой висит, дрыгается!
Но через какое-то время он успокоился.
— Надо с трупами что-то делать… Демоны ещё какие заявятся.
— Да что делать! На мясо и в пещеру пока! Холодно, не испортится!
— Кто тут… Вот ты, начинайте этим заниматься. И это — головы складывайте отдельно, посчитаем.
— Херршер, ты знаешь, камня было немного, но я всё использовал — я их жёг! Жёг молниями! Вон трупы лежат! Это я их! Эээ, то мы!
— Я видел с высоты, Струх, хорошая работа! Я рад, что ты жив.
Как много крови….
Сарвуухи, после горькой полосы предыдущих поражений, отрывались и с удовольствием добивали раненых врагов.
Мокрый, в измятой броне, уставший, я обходил поле боя, раздавая указания, а рядом бежали окровавленные, и даже если можно так утверждать, побледневшие сквозь мех, повзрослевшие крысята.
Вокруг кипела работа. Крысы и псы бегали от пещеры, по месту сражения, на вершину, которая послужила приманкой. Охапки добычи перемещались с места на место.
Кто-то играл в “игру” “расплескай мозги” — они стаскивали тяжелораненых гоблов в кучу, а потом кидали им на головы булыжники и потом замеряли, ставя деньги и всякие безделушки, у кого мозги брызнут дальше.
