На наспех снятых шкурах зеленокожих лежало мясо, части тел и внутренностей. Внутри было теплее, чем снаружи, но вне пещеры могли прийти те, кто бы всё сожрал. Воздух сырой и грязной пещеры смешивался с тяжёлым духом крови в просто нечто невообразимое. Надо было быстро всё тут зачищать, не дать гнить и может не будет прорыва демонов, даже мелких. В моей голове навсегда отпечаталась картина того, как я прорывался из города крыс, в котором ящеры отравляющими веществами устроили массовое убийство и как тогда из куч трупов появлялись нурглики. Мне этого “счастья” не надо было и даром. Хотя Струх Шип вон сидит и в ус не дует. Буду надеяться, что со всеми этими невидимыми энергиями он сможет разобраться, как бы они не работали.
Я ходил, окликал крыс, искал умеющих считать. А потом понял что всё-таки сильно ударился головой — у меня же точно есть тот, кто может подсказать.
— Струх, мне нужен тот, кто умеет считать, для важного дела.
— Я умею, херршер, возьми меня, да-да!
— Кроме тебя! Тебе и так дел хватит!
Шип засунул кончик хвоста в пасть и слегка погрыз.
— Эээ… Тяжелый вопрос, херршер.
— Что тяжёлого? Ты же инженер, колдун! Вы должны уметь считать, это же элементарно для вас!
— Я умею-умееею! Но вот более молодые… Старый Хрезкач не стремится делиться знаниями…
— Как же он вас учит?!
— В основном мы смотрим и пытаемся повторить много раз…
— И с камнем так же? Это сколько же добра можно перевести впустую!
— Нет-нет, там всё как-то само… Ты его берешь и знание вливается в тебя, просыпается в крови, энергия бурлит и требует выхода, надо лишь собрать сколько надо её из камня и выпустить…
— Охохо, может всё-таки кто-нибудь и умеет? Там надо посчитать трупы наших и местных.
— Я! Я умею! Господин! Господи-и-и-ин! Я умею!
Пошли взглянуть на оравшего. Гоблин. С виду обычный — лопоухий, мелкий, носатый, зубастый, выделяющийся только длиннополым рваным одеянием, что тянулось на шаг ещё вилось за ним. Он прыгал, пытаясь привлечь к себе внимание и пищал, когда крысы схватили его за ухо когтями и повели ко мне. Пещерные недомерки пахнут по-особому: они насквозь провоняли сыростью, плесенью и холодом. А этот был не совсем обычный пещерный недомерок.
— Кто такой?
— Кроткрат, ваша завоевательская милость… Готов служить и повиноваться! Ведь Вы спасли меня от тирании злобного…
— Чем занимался?
— Я думатель! — гордо задрал свой нос тот.
— Шаманский подсос? — вылез вперёд Шип.
— Ага… А потому много-много знаю, всех и всё видел! А ещё я самый честный из всех тех злобных ворюг, к которым меня нечаянно кинули…
— Ну-ка, встряхните его! — скомандовал стоящий рядом Сокуч.
Видя, что я не возражаю, пара воинов схватила его за ноги, задрала их вверх и хорошенько потрясли.
Все рассмеялись, когда из его карманов, из-за пазухи посыпались всякие серебряные и золотые побрякушки, монеты, браслеты вперемешку со всяким мусором и почему-то грибами.
— Ворюга обыкновенная, ничего интересного. — вынес вердикт мой разведчик.
— Срубите ему голову. — быстро я потерял интерес к очередному прохиндею. Не раз уже встречался с явлением, когда жесточайшие по отношению слабым и беззащитным, гоблы расстилались перед более сильным или выставляли себя жертвами, белыми овечками.
— Господи-и-ин! Я зна-аю где тайники спрятаны-ы-ы-ы! — орал Кроткрат, пока его тащили к ближайшей кучи мяса.
— Стойте. — Тайники это хорошо, это средства на будущее… А потом пришло в голову, что я уже больше года в этих местах, у меня было немало рабов из этого поганого зеленокожего племени, но при этом знаю я о них не сказать чтобы много. Сквиги эти, вылезшие орки, что ожидать от шаманов… Своих соседей надо знать лучше, и не будет таких потерь в столкновениях, как прогремевшее сражение.
— Ладно, пусть пока поживёт — может пригодиться. Поищите какую-нибудь цепь, пусть на ней посидит.
— Господин! Да я никогда от вас… Как ниточка с иголочкой… Как шляпка гриба от ножки…!
— Шип, Сокуч, напомните мне никогда не ставить этого прохиндея ни на какую должность, как Торкоса.
— Что вам показать, вашего острозубое верзильшество?
— Как ты сказал? Прищеми язык со своими восхвалениями, пока не договорился до ржавого ножа в кишках.
— Ой-ёй… — пискнул ушастый и сократился в росте раза в три.
В итоге мы всё же нашли одного бойца, который клятвенно заверил, что умеет считать до ста. Звали его Отрек. Видно, что не трус — шрамы, порванная днём щека, обнажающая коренные зубы. Пообещал, что все свои расчёты будет наносит углём на стену.
— Вот теперь пойдём, прогуляемся.
Взял с собой десятка два воинов, из тех, что уже немного отдохнули, пару псов. Может чего унюхают? Мало ли куда этот ушлёпок нас заведёт? Непоседливые крысята увязались следом.
