Из “живой ценности” мне достались непосредственно сами гоблы (сто восемьдесят пять душ — включая воинов, самок и детёнышей) с которыми я уже не знал что делать — это же сколько их охранять надо выделить бойцов?! Рабы гоблинов — смески, то есть потомки гоблинов от человеческих женщин (даже похожи больше на людей, если немного прищуриться в полутьме), немного детей из захваченного каравана и непосредственно с десяток измождённых женщин, выживших после пира и попавших к гоблам ранее. Когда мы только отбирали оружие у пленников, смески тут же бросились резать своих папаш и нам пришлось их немного поколотить. Не то чтобы мне жалко гоблов было, просто я не решил ещё что с ними делать — а вдруг пригодятся? Но такая ненависть к гоблинам мне импонировала и я стал строить планы на этих представителей кровосмесительной связи двух рас.
Из мужчин выжил только один гном. Ростом под метр пятьдесят, широкоплечий как пара человеческих мужчин, темноволосый, бородатый, с натруженными мозолистыми и мускулистыми руками. Он был чудовищно избит. Места живого не осталось — всё в кровоподтёках, ссадинах, мелких ранах. Я ощупал тело и переломов вроде не нашёл — значит должен прийти в себя. Тела его соратников (фрагменты) и тех, кого гоблины успели зажарить или надкусать, я велел похоронить. Мясо разумных, мясо разумных… Я хотел отучить своих, по мере сил, от такого питания. Но вот гоблины пока в это число не входили. Крысы пока спокойно отнеслись к такому приказу — гоблинятина активно тухла под солнцем и еды было завались, ещё и выкинуть придётся. Да и одержанная победа стала самым громким успехом крыс за последнее время в этих краях, потому смотрели сквозь хвост на подобные странные, с их точки зрения, приказы. Надо — значит надо. “Будет ещё Голодное Брюхо нам докладывать, ага”.
Усевшись на перевёрнутый барабан, позвал Резака, Огнетёса, Шипа на “офицерский” совет, наблюдая как Чут и ещё двое штурмкрыс занимаются “украшательством” (по их словам) округи, рубя головы у трупов гоблов и нанизывая на что придётся (в основном выставляя на стены и затаскивая на башню).
— У меня есть вопрос. Что будем делать с этой толпой зеленокожих?
— Пусть работают, твоё устрашающее величество! — Скронк Резак уже немало времени побыл надсмотрщиком и пошёл по проторенному пути.
— А кто за ними присматривать будет? Если так дальше пойдёт, то некому будет в походы ходить да налёты устраивать. А еда? Они жрут не меньше вашего! И ты думаешь им хочется быть на всю жизнь в рабстве? Крысы хоть повысить статус могут. Так начнут ещё портить инструменты — не напасешься.
— Сожрать-сожрать их, Голодное Брюхо! — отметился Таксель.
— И самок и детёнышей?
— Почему нет? Мяааасо, вкуууусное! Не надо бегать-бегать, охотиться, лапы в кровь сбивать…
— Я тебя понял. Хочешь разводить гоблов на мясо. Ладно. Струх?
— Можно не только на мясо. Можно на воск и масло.
— Чего? — чуть не вытаращил я глаза, но удивление не скрыл.
— Из кожи орков и гоблов можно добывать воск. У гоблов поменьше, но можно. Хрезкач показывал как делать, я могу повторить. А из их костей можно делать костяное масло.
Как он объяснил, нужны свежие кости, которые для выработки жира рубят, после чего варят в чистой (родниковой или дождевой) воде для полного выплавления из них жира (в просторечии называемого «костным мозгом») в воду, затем отстаивают (чтобы жир полностью отделился от воды), после чего снимают жир с поверхности, не затрагивая воды. Полученный густой жир отстаивают самотеком через фильтр (ткань) в тёмном месте, без пыли, повторяя отстаивание несколько раз и получая на каждом этапе всё более легкотекучую, светлую и прозрачную жидкость. Цикл отстаивания повторяется 3–5 раз и происходит очень медленно, но можно получить ценный ресурс. Я приказал ему немедля брать рабов и пусть начинают делать всё необходимое. Как раз рабы делом займутся.
По живым гоблам пока ничего не решил — но крыс вокруг достаточно и работали они пока вовсю.
Гном очнулся на следующий день. Я приказал вытащить его за пределы поста, куда набились все крысы, с трудом поместившись с пленными и приказал не отсвечивать, а работать по копчению мяса и выцеживанию жира из костей, для чего успели натаскать веток и начали очищать колодец ещё гномьих времён. Шум стоял тот ещё! У башни соорудили здоровенную коптильню и столб клубящегося дыма поднимался в небо.
Я терпеливо ждал, пока представитель местного коренного народа придёт себя, сдерживая себя, чтобы не пнуть его со словами:
— Хватит валяться!
Наконец мелкий здоровяк приоткрыл заплывшие глаза. Он что-то пробурчал на неизвестном языке, на что я только развёл руками.
— Ты кто?
— Хозяин здешних мест.
— Хозяин? Какого хера… — с гримасой боли на лице, но без стона гном перевернулся на бок и сел, посмотрев на мой балахон, скрывающий очертания тела.
— Вот такого… Ты кто такой?
Вспомнив о чём-то важном, гном шире распахнул глаза:
— Сар. Меня так зовут. — По-имперски Сар говорил внятно, но чувствовалось, что это неродной язык ему, как и мне. — Где эти мерзкие зелёные твари и мои друзья? Что с караваном?
