Гоблов-воинов, по примерным подсчётам, оказалось около четырёх сотен, тогда как их самок — всего штук шестьдесят. Такого не могло быть, потому как в обычном племени их, самок, наоборот больше за счёт высокой смертности воинов.
Оказалось что это всё были представители одного объединения гоблов — Налётчики Нельзуга, собравшиеся здесь, чтобы отпраздновать удачный налёт на первый и единственный караван за последние четыре месяца, рискнувшего пройти по старой караванной дороге. Гоблинов, узнавших заранее о торговцах, на момент засады оказалось около шестисот особей и они просто завалили телами охрану, в чём очень помогли сквиги — те мясные зубастые шары на лапках, они перепрыгнули внутрь охраняемого кольца и разметали его изнутри. В караване были люди, которые хотели заселить одно из пустующих поселений в горах. Эти люди надеялись, что гномы Киндургунбандураза ещё держатся и охраняют близлежащие территории у своего города, но серьёзно обманулись в своих ожиданиях. В караване же было и небольшое посольство от Карак-Ногарунда к своим собратьям. Десяток гномов погоды в сражении не сделал, хотя по свидетельству выживших, коротышки стояли до последнего и все погибли в битве. А гоблыпохватали что могли, разрушили и сломали то, что не смогли утащить и отправились в ближайшее место праздновать. По их несчастью — это оказался пост, который я решил обследовать.
Но четыре сотни разом… Уфф, я оказался под впечатлением. Прошёл почти по лезвию ножа. Итак — колдуны могут дать жару, если обеспечить их серым камнем или сырым камнем искажения. Лезть вперёд — можно потерять нить управления сражением. Доспехи — это дело! Не будь у меня этой бронзы, затыкали бы меня насмерть, какими бы слабыми по одиночке (в сравнении со мной) они не были. И потери были бы меньше…
Мы потеряли шестьдесят два крыса — в первую очередь от их магии (камни с неба), потом затем лучники, сквиги и остальные. Потому убивать всяких умников надо убивать в первую очередь, а своих беречь как зеницу ока! И атаковать не зная численности врага — не лучшая затея. Хочется, чтобы трофеи стоили тех потерь, которые мы понесли в штурме.
Трофеи были разные — всякая рухлядь и барахло, ценные вещи и живые существа.
По ценным вещам: шкуры, сомнительное сырое и копчёное мясо, крупы, воск, мёд, немного инструмента, вина, пива, тканей, металла (медь, железо, немного серебра в слитках), лечебные травы, бочонки с чем-то сыпучим, хорошие и местами изрубленные доспехи, немного луков и простых самострелов в приемлемом качестве, болты, наконечники стрел, горка монет и украшений и прочая всячина. Отдельной категорией я бы выставил ружья, которых было несколько. Сам не стрелял из таких, но видел немного, да и рассказывали, что и некоторые наёмники, и гномы, и войска курфюрстов активно внедряют его в свои армии. Заряжались они вроде как взрывающимся веществом — порохом и свинцовым круглым шариком (или несолькими) — пулей. Но пусть Хрезкач Горбатый разбирается с этим делом.
Барахло: грубая мебель, куча рванья, гора сломанного оружия и изрубленных доспехов, годных только на перплавку, какие-то музыкальные инструменты: дудки, рога, барабаны.
Отдельно надо сказать о комнате, что под землёй занимал местный вождь:
Там в очаге под колпаком гудел огонь и всё вокруг было “роскошно”, по меркам гоблов. Стены завешаны шитьём, на полу лежали восточные ковры. Посередине стоял большой стол, сколоченный из простых досок, весь уставленный кубками тигосфийского стекла, золочеными или гравированными. У стен виднелись столы поменьше и комоды, а на них — окованные бронзой шкатулки, ларцы, медные подсвечники. Драгоценные ларцы с серебром, инкрустированные бронзой, черным деревом и перламутром, стояли рядом с неструганными полками, на которых стояли мумифицированные головы врагов местного хозяина. В углах обоссаное сено, повсюду грязь, половина вещей сгнила или испорчена жуками/червями, затоптана. Часть надо было срочно сжечь, часть ещё можно было отстирать и отремонтировать. Я неприхотливый, в хозяйстве всё сгодится, всё найдёт применение. Особенно когда нет ничего.
О да! Всего и побольше! Глаза разбегались от всего этого богатства. Моё! Можно жить! Голод уже не так страшен в ближайшем будущем. Я радовался, что мне сопутствует военное счастье, что стоило в первом, относительно серьёзном (да тут просто выйти из дому — уже есть риск) походе напасть на врага и тот оказался повержен! Любая победа — это работа на будущее. Любые слухи, особенно о сражениях разносятся и все будут знать что мне сопутствует военное счастье и что стоит мне появиться и враг бежит, сокрушен.
