— Смотри, что я нашёл на тебя. — теперь тех, с кем ты работал, в городе нет! Ты будешь работать со мной! — бросил я ему бумаги на колени и убрал нож. Пока он осторожно перебирал бумаги, я нашёл на столе бокал и налил в стакан ещё того ароматного алкоголя, что мы нашли в подземелье. Отрыжка произошла не вовремя и к потолку поднялся клуб настоящего дыма.
За спиной раздалось осторожное покашливание:
— Кхм-кхм… Прошу прощения… Боюсь показаться невежливым, но вы перепутали дом… Толенхайм живет через сад от меня.
— Ох же ты… Тогда не обессудь. — сделал я шаг к нему.
-...но я готов сотрудничать с Вами!
— У меня нет ничего на тебя! На того вон какой компромат!
— Так я Вам дам!..”
Я посмотрел ожидающих, которые ждали, пока я сидел обхватив голову руками.
— Я принёс какие-то бумаги?
— Да, ещё бухгалтерских книг и расписка в том, что некий “Себастьян Кочиш готов сотрудничать с кланом Клыков Пустошей против бургомистра Толенхайма и прочих”. — Гизельхер показал сумку с бумагами.
— Я перепутал дома и попал не в тот дом…
— Что дальше было, херршер?
— Я что-то ещё сказал этому горожанину… Вроде как “вы там наймите кого-нибудь, чтобы подчистили на улицах всякую нечисть, а то пройти невозможно”
— А потом?
— А потом он стал убеждать меня в том, чтобы я расправился с Толенхаймом. И я полез в дом бургомистра.
История повторилась. Только когда я пробрался через дымоход, Илиас Толенхайм абсолютно не удивился моему приходу. Он стал говорить о том, что не стоило приходить, что ни новостей для хозяев нет, и никто ныне не мешает ему в городе. Он очень удивился, когда я достал нож и ударил его. Его мёртвое тело я усадил в кресло, но меня вновь потянуло выпить, а моя тара опустела. Налив вина из стоящей на подносе бутыли, я выпил сладковатое вино и очередная смесь в желудке вызвала незамедлительную реакцию — отрыжка произошла уже не дымом, а каким-то огненным плевком, пополам с искрами. Глядя на разгорающийся пожар, я поспешил убраться оттуда. Зашагал по коридору, заодно поджигая на ходу драпировки и все, что попадалось под руку и могло гореть. Когда я вышел, то наткнулся на молодого парня, который попытался напасть крича. Я отступил в сторону, перехватил его руку, и ударил его, пронзив ножом. Парень обливал меня кровью, а за спиной разгоралось пламя. Да ещё и дождь пошёл...
Вспомнил об этом всё и настроение упало.
— Значит жители бегают сейчас из-за того что боятся? Я убил Толенхайма.
— Да, в городе пахнет страхом. Все боятся наступающей ночи и не знают что будет. — сказал Шлиц. — К нам идут те, кто хочет вступить в отряд. Они приходят без ничего и готовы на любые условия, надеясь что знамя отряда, их защитит…
Теперь я почувствовал как в воздухе пахло едва сдерживаемым страхом, и паника горожан, наблюдаемая из окна, уже не казалась смешной.
— Фанатики стали выходить на улицы, вурдалаки загрызли кого-то ещё этой ночью. Кто-то видел как у города монстры — это видимо часть тех, кто сбежал после разгрома в подземелье.
— Всё, больше ничего не могу вспомнить. Как я вернулся? Было ещё что-то важное?
— Не знаем, херршер. Вы вернулись все пьяные на рассвете, а через какое-то время все начали бегать и кричать про пожар. Затем что Толенхайм сгорел! Потом стали выбирать нового главу. Ну а вы ещё пили, закусывая кружками, и когда кончилось и не смогли найти те бутылки с изначальным пойлом… то есть выпивкой, один крыс выпил из вот такой жёлтой мензурки. Так у него на наших глазах выросла лапа, потом отсохла, выросла вторая голова, по восемь пальцев, шерсть начала менять цвета, тоненькие рожки высунулись, а потом он подох. Мы похоронили его в склепе-мавзолее.
— Да-да! Надо ещё найти! Мутаген! — потер лапы Струх. — Оччень интересно!
— В общем так! — я поднялся. — Отныне я запрещаю всем, кто мне подчиняется, пить крепкие напитки! Сам тоже не буду!
— ….! — округлил глаза Шлиц.
— Если тебе по делу надо, то можно. За одну ночь наворотили делов…
Сверху вбежал один из наблюдающих за окнами крыс:
— Людишки идут, много! Разодетые и с оружием!
— Они могли узнать, откуда произошло нападение! Или этот Кочиш воду мутит… Разбирайте оружие! Где мой доспех? Несите! Шлиц, ты их встречаешь, может и обойдётся.
Все забегали.
Я осторожно выглянул на улицу. Наблюдатель поднял панику зря — это была не стража и не разъяренная толпа пришла нас сжигать. Это были по виду несколько человек из обеспеченных горожан. А рядом с ними охрана, по виду просто домодчадцы с оружием. Сейчас эти горожане представлялись, снимали береты и шапки, кланялись. Шлиц извинялся что не может принять в доме, так как неустроено ещё внутри и предлагал приходить позже. Потом горожане передали ему бумагу и удалились.
Пронесло.
— Что там, Шлиц?
— Новый бургомистр предлагает отряду “Белых Быков” контракт на очистку улиц города от “нечистых, восставших мертвецов, монстров, бандитов, несущих Хаос, и прочих демонопоклонников” — он посмотрел на меня. — И подпись с печатью, “бургомистр милостью Мананна, Верены, Мора, Таллии и Шаллии — Себастьян Кочиш”
