Так же я помнил, что где-то в окрестностях, а возможно и в городе скрываются крысооборотни. Один раз я от них уже отбился, а память у меня хорошая — я хотел ещё одной встречи. Я помнил их запах и считал, что если окажусь в тех местах, где они часто бывают или вообще проживают, то быстро их вычислю.
А ещё я обдумывал систему рангов, чтобы крысы тянулись вперёд. Сейчас пока на шкуры наносились метка принадлежности к клану и метка-доступ к самкам. Всех командиров знали в морду, но мы расширяемся, как показывают события последних месяцев, появляются новые и так просто по ходу не разберешься кто просто горлопан, а кто командир.
Инструментов набралась гора, тогда как целых реактивов и мутагенов — всего чуть.
В городе же, на поверхности, Шлиц улаживал дела. Подписав контракт на помощь в зачистке города, он по своей инициативе выбил право без досмотрового прохода через ворота людей отряда, получил часть снаряжения в кредит из городского арсенала, не забыв про закрытые шлемы. Ими уже редко кто пользовался — тяжёлые, устаревшие, они являлись памятниками предыдущих эпох. Конечно, ему выдали всякий неликвид, но если древко потрачено мышами, жуками и плесенью, то его можно заменить — было бы железо. Всё более пригодного качество отдались местной militia，милиции — городскому ополчению. Одетые в повседневную одежду, вооружённые из своих или городских запасов, они были не слишком умелы, но выборные командиры имели как правило опыт и старались как могли сделать из них бравых вояк. Энтузиазма было больше, чем навыков. Правда, у некоторых из них были Луки, арбалеты, а у самых богатых и прогрессивных — дорогие имперские аркебузы. Так как город хоть и не находился в полной продуктовой блокаде, ощущался определённый недостаток в качественной еде. Тут Гиз договорился с капитанами двух прибрежных баркасов о покупке у них улова. Первый воз он у них выкупил и голодные рекруты, новобранцы во дворе начали готовить себе еду. А ещё пошёл искать кожевников-ткачей для пошива одежды, закупал готовое тряпьё, при этом выдавать её не спешил — кто в деле себя покажет, тем и выдадут. Потому как бывают такие халявщики, кто задарма стремится пожрать, приодеться, а потом или занять непыльную должность, или свинтить ещё куда подальше. Уже из числа рекрутов были выявлены воры, стремящиеся пролезть в особняк. Тут уж они, конечно, очень сильно пожалели, так как оказались тут же в числе тех, кто в катакомбах под присмотром крыс с палками и плетями вычищал от многолетнего дерьма туннели и таскал грязь в затопленные части. Работа эта была вынужденная, и не приносила большой пользы, кроме как занять делом тех, кто находился под землёй. Рабов присоединенного клана я тоже отпускать не собирался — не хотелось бы, чтобы эти изможденные, бледные люди начали рассказывать о том что находится под землей. Ещё наймут настоящих наемников и отправят штурмовать подземелья…
Организационные навыки у Гизельхера работал отлично. Были найдены несколько старых солдат и моряков, которые должны были возглавить этот сброд и на первое время выступить командирами, пока не найдём никого получше. Сотня — это в перспективе. А пока гребли всех, кого могли. Средства были — пятьсот шестьдесят три золотые и серебряные монеты по итогу мы насобирали по подземельям и небольшая кучка лома.
Приходили и приводили к нам женщины, матери своих детей и мужей алкоголиков, наркоманов подсевших на местные грибы, желая получить в случае смерти в отряде хотя бы единовременную пенсию, обещанную по контракту. Уставшие от походов в море рыбаки и случайно добравшиеся до Глаттершталя путешественники и не имеющие средств убраться из него. Являлись авантюристы, увешанные оружием по глаза и предлагали выкупить офицерский патент. Пираты, бродяги, кочевники, младшие сыновья мелких феодалов окружающих стран, разорившиеся дельцы, ремесленники и крестьяне, пилигримы разных богов… Каждой твари по паре, если можно так выразиться.
Приходили повзрослевшие дети от не всегда добровольного союза смуглых кочевников и местных крестьян, на которых они совершали набеги. “Смески”- как их в лучшем случае называли, были презираемы всеми в округе, и зачастую и матерями, для которых такие дети являлись напоминанием пережитого позора. А племена порой добирались довольно далеко от своих границ — уж раз в десятилетие рыцари вели большую войну со Степью, где кочевали многочисленные кочевые племена. Поговаривали, что там, в лёгких сборных жилищах вполне лояльно относились к тем, кто вёл разговоры о воинственных богах Хаоса (откровенно не любили лишь тех, кто что-то хорошее пытался говорить за Нургла, с его катастрофическими “подарками” для кочевников в виде джута, падежа скота. Однако при этом самым лояльным образом относились к кхорнитам по понятным каждому причинам — набеги, массовые убийства)
