— Что-то вы уже большие… Надо бы начинать к какому-нибудь делу приставлять.
Лука, Обскур тоже играли здесь, их одежда, сделанная из мешка муки, насквозь пропиталась жиром и кровью — значит с охотниками возились. Все они были достаточно чумазыми, чтобы понять, что немалую часть времени проводят на улице
Когда я возился с ними, воспоминания о прошлом, о погибшем друге Орво, о проблемах вокруг покидали. Тут я знал, что у меня одна забота — построить свою жизнь здесь, жизнь вместе с крысолюдами, людьми, другими расами. Играя с малышами, иногда посещаемая тоска о том, что я мутант, а мог бы быть нормальным, обычным жителем этого мира даже не приближалась ко мне.
Спустился в свою нору. Здесь уже кто-то, пока я был наверху, разжёг очаг. Было тепло, от очага струился уютный золотистый свет. Стену украшали доски, уже с неумело нацарапанными на них рисунками чем-то острым — крысята пострались. Один угол устилали кипы мягких шкур, а на полу лежало дефицитное сено и витал запах лаванды и разнотравья.
В другом углу, на затвердевшей кожеИшар, Воэл и Обскур играли мелкими гоблинскими зубами, выкладывая на полу из них на коже замысловатые узоры.
Нам принесли сырую печень, жареного мяса, бульона, вяленых кореньев.
Но малые отказались есть, окружили меня и начали требовать рассказать о том, где я пропадал.
Рассадил их вокруг, смотря на довольных мальчишек (?) которые вгрызались острыми зубами в сочную мякоть сырой печени. И порой шевелили своими ушками, слушая о том, как я покорял человеческий город, а люди даже не догадались об этом.
Воэл пожаловался, что его обзывают “волом” и иногда Тигр с Харибом его шуточно хотят запрячь в повозку. Пришлось успокаивать:
— Ты подумай, вол — что в нём плохого? Смотри, вон бык стоит — смотри какой здоровый, какие мышцы! А какие рога! Он спокойный, потому что ему нет дела до той мелочи, что суетятся вокруг него. А если он разъярится — то топчет, раскидает всё вокруг. Так что они тебе просто завидуют, что ты похож на такого мощного зверя. К тому же в бою представь как удобно — тебя всегда будет удобно позвать, и не надо язык себе ломать!
— Вол... Воолл… Воооллл… — будто покатал на языке это слово Воэл. — Хоррошо! Я не буду обижаться. Сильный Вол не обижается на мелочь вокруг.
Остальные задумались, обдумывая такое изменение имени в краткую сторону.
— Что за имя такое — Обскур? Я не хочу! Об! Даже так не звучит! — пожаловался мелкий, по сравнению со своими братьями крысенок.
— Хочешь сократить, так зачем убираешь окончание? Может там всё самое интересное? Обскур… Скур! Скууррр!
— Скуррррр! — зарычал вслед за мной тоже не самый большой из братьев, поднимая губы и обнажая свои ещё небольшие клыки.
— А я? Ишар! Шаром мне что ли быть? — обиженно заявил третий.
Все вокруг покатились со смеху.
— Слушайте, мелкие. Вы же говорите, что вам тут скучно… Да?
— Дааа! — повскакивали они на лапки.
— А хотите пойти со мной в новый поход?
— Дааааа! — восторженно заорала мелочь.
— И вас возьму с собой!.. Но не всех. — мелкие заозирались по сторонам с видом “кого убить надо?”
— Мы будем играть! Ну как играть… Я покажу вам. Пойдёмте за мной.
Через минуту, во дворе:
— Так, посмотрите. Видите вот земляной вал от этой кучи навоза начинается? Задача такая: кто по команде, от меня, по этой куче, по гребню вала, поднимется вооон на ту вышку, а потом спустится, и по другой стороне вернётся… Да, можно прыгнуть вон на ту крышу и вновь да меня. Так вот, первых трёх, кто пробежит всё это расстояние, я беру с собой. Что, нечестно? А я что-то про честность говорил? Мы идём в поход на племя псиноголовых, быстрых и безжалостных убийц! Которые уже наверняка начали разорять наши северные земли! (было бы что разорять — кроме форта на севере) Вы что-нибудь слышали о том, что я беру всех способных сражаться? Нет! Поэтому беру самых лучших! Остальные мелкие вашего возраста ещё в вольерах сидят. Так что давайте, жопы подобрали и готовьтесь…
— Готовы? — мелкие пихались, стоя у условной черты, занимая всеми и неправдами первый ряд недалеко от горы сухого навоза. — Вперёд! Пошли!
Крысята, отожравшиеся за спокойную для них весну и лето (компенсировали тяжёлую зиму?) побежали вперёд. Быстро-быстро цепляя лапками подсохшие лепёшки, они забирались выше и выше, когда высушенный солнцем навоз выпадал и вырвавшийся вперёд падал на своих собратьев. Другие хватали товарищей за голые хвосты, хватались за их конечности, чтобы забраться по спинам…
Видя, как я наблюдаю за вознёй, одиночки и группы крыс останавливались. Они провожали взглядом бегающих мелких и красные глазки их разгорались. Шёпотом, а потом всё громче они подбадривали кого-то из соревнующихся. Здешняя жизнь так скупа на развлечения… Шум нарастал, особенно когда на стену из пыльной кучи всё-же стали выбираться запыхавшиеся и чумазые крысята.
