— А вот и нет! Мы всегда ехали на фуникулере, чтобы подняться, на обратном пути, да, мы спускались пешком…
— По твоей милости я полюбила Гавр. Мне никогда не хотелось отсюда возвращаться, и мысленно я дала себе клятву, что обязательно приеду, чтобы поступить здесь в инженерную школу.
— О, так это все было из-за учебы, а не ради меня?
И снова у него вырвался тот знакомый смешок, который она уже слышала чуть раньше. Стал ли отец наконец самим собой, прежним?
Еще не осмеливаясь в это поверить, Анжелика попросила его подбросить полено в огонь, пока она приготовит аперитив, потому что время чая давно миновало.
Утро с трудом пробивалось сквозь сумерки, и сероватый свет просачивался сквозь неплотно сдвинутые шторы. Тесс, проснувшись пять минут назад, с трудом узнавала обстановку комнаты, в которой находилась. Наконец она вспомнила, где провела ночь, и перед ее глазами всплыло воспоминание о вчерашнем вечере, и ее сердце забилось сильней. Она медленно повернула голову к Бенуа. К счастью, тот все еще спал. Очень осторожно она отодвинула одеяло, опустила ноги на паркет, встала и бесшумно прошла сквозь спальню. Одежда была беспорядочно разбросана, и Тесс поспешно ее собрала. Прежде чем уйти, она еще раз посмотрела на продолжавшего спать Бенуа. Одевшись на лестничной площадке, она тихонько спустилась вниз. Приехала Тесс на своей машине и теперь могла беспрепятственно уехать к себе, чтобы помыться и переодеться.
Бенуа жил в элегантном особнячке в Октевиле, в пяти минутах езды до Гавра. Соблазнившись этим домиком, изначально представлявшим собой едва ли не сарай, он отремонтировал его так, что тот стал настоящим особняком в современном стиле, из стекла, стали и вощеного бетона[18].
Накануне он был очень горд, что убедил Тесс его посетить, так как во времена их прежней короткой связи он еще не владел этим домом. Желая доставить ему удовольствие, она не скупилась на комплименты, хотя на самом деле ей куда больше был по вкусу дом Матье в Сент-Адрессе, несмотря на его ветхость. После того как они вдвоем обошли владение, они поужинали в огромной гостиной, занимавшей весь нижний этаж. Бенуа лично открыл для нее пару дюжин устриц и объявил, что приготовил ей оригинальный десерт — молочный пудинг с корицей, называемый
Она ни о чем не жалела. Ни о том, что позволила себе пойти на поводу у этого полного нежности соблазнительного мужчины, которого хорошо знала, ни о том, что испытала от этого удовольствие. Чуть позже, а не когда все началось, она осознала, что вовсе не собиралась заниматься с ним любовью, но было уже слишком поздно. Ведь она была далеко не девчонка и прекрасно понимала, к чему может привести ее поведение. Обнявшись, они вместе поднялись в спальню Бенуа. Там она постаралась отбросить прочь все свои сомнения и чувство вины по отношению к Матье, и это позволило ей окончательно расслабиться.
Но утром все предстало совсем в другом свете. Бенуа оставался таким же, каким он был в ее памяти: приятным и заботливым любовником, из тех, кто умеет выслушать тебя — и не только в силу профессиональных обязанностей, — и шутившим по любому поводу. К несчастью, она по-прежнему не была в него влюблена. Нужны были именно благоприятные обстоятельства, эльзасское белое вино и недели одиночества, чтобы она ему отдалась.
