— Портфель умер. Да здравствует, наверно, новый портфель, — думала Дарина. — Мама, прости меня, — Да, она, конечно, знала, что у них в семье не хватает денег, но катаясь по сугробам и горкам, Дарина как-то об этом забыла.
— Ты же не можешь ходить в школу без портфеля? — тон голоса Антонины звучал строго, но не зло. Умная Дарина быстро это поняла и тихо обрадовалась сему факту.
— Не знаю. Мама, хочешь, я тебя немного обрадую? — Дарине не хотелось, чтобы мама плакала.
— Чем? — спросила грустная Антонина, уставшая от очередных подвигов дочери.
— Мам, меня так сегодня одноклассники насмешили.
— Опять, что-то натворили? Дарина, я скоро от стыда глаза не смогу поднять из-за твоих приключений.
— Мааааа, — заныла Дарина. — Ну, прости, я не хотела. Хочешь, я сама портфель подремонитрую, ну, можно я расскажу?
— Ладно, давай, рассказывай, а то, не отстанешь, — сдалась Тоня на милость дочери.
— Ма, почти все, у кого не спрашивала, с ошибкой на диктанте написали слово «шоколад». — Как же они его написали? — спросила мама у Дарины.
— Через «Ы», получилось «шЫколад». Вот умора.
— А ты как написала это слово?
— Ну, я же помню, что «жи» и «ши» с буквой «и» пиши. Я так и написала «шИколад». Мама, правда, я умная? — девочке так и хотелось, чтобы мама её похвалила, хоть разочек за этот зимний вечер.
— Госпооооди! — завыла мама, дёргая на себе волосы.
На следующий день Антонина сходила на рынок и купила Дарине дешёвый портфель, весь синий с розовой окантовкой.
— Надеюсь, этот ранец ты сбережёшь? — прозвучали слова матери. Дарина молчала, смотря в пол, не зная, что сказать. Дурь из её головы пока ещё окончательно не выветрилась.
Прошло несколько лет.
— Чёрт, снова приходится рано вставать? — Даринке жутко не хотелось вставать так рано. Хотелось поспать бы, ещё чуток. Шесть утра, ну, куда? — девочке приходилось возмущаться мысленно, чтобы не услышала мать.
В комнате было темно, так как до восхода солнца было ещё далеко. Вставать рано для Дарины стало привычкой, нормой. Девочке захотелось полежать в постели ещё минут десять, перед тем, как окончательно подняться. Не дали. В комнату вошла Антонина, которая собиралась уходить на работу, уже готовая к выходу.
— Дарина, просыпайся, — стала она осторожно теребить дочь, будя её тихим голосом. — Я уже ухожу. Вставай, дочка.
— Ма, я не сплю. Сейчас встану. Дай ещё десять минуточек полежать.
— Дарина, уже шесть утра. Пока встанешь, пока умоешься, время пройдёт. Чайник поставь. В общем, знаешь, что нужно делать надо. В школу не опоздай.
— Мама, я всё поняла. Не в первый раз. Иди на работу, — стала Дарина ворчать, как старушка.
— То- то же моя умная дочь, всё я побежала, — и Антонина, поцеловав девочку на прощание, быстро вышла из комнаты. Хлопнула входная дверь квартиры, означавшая, что матьДарины ушла на работу.
Девочка быстро поднялась, переоделась в другую одежду, сняв с себя видавшие виды старую пижаму. За окном шёл снег, но он не интересовал девочку, потому что нужно было собираться.
— Нужно сегодня одеться теплее, — подумала Даринка про себя, житейски подметив, что если в квартире холодновато, значит и на улице, наверно, погода стоит не фонтан. Затем Дарина поставила чайник на газовую плиту, сама себе готовила завтрак. Через десять минут чай был готов, Дарина приготовила на стол, порезав немудреные бутерброды с дешёвой колбасой. Затем девочка неторопливо оделась, затем вышла из квартиры, отправившись в школу, которая находилась недалеко от её дома через дорогу. Через какое-то время Дарина уже стояла перед дверью кабинета, где учился её родной класс 6 Б. Перед входом в кабинет, её ожидала, загадочно улыбаясь, Галка Еремеева.
— Привет, подружка! — бросила она Дарине единственную фразу, ожидая, от Шереметьевой ответной реакции
— Привеееет, — поздоровалась с Галкой Дарина, чувствуя, что сегодня она чего-то не в настроении. Она уселась, как всегда, на своё привычное место у окна первого ряда за четвёртую парту, лениво закинув портфель под стол. Затем достала всё необходимое к уроку. Галка — скакалка пристроилась рядом.
— Что с тобой? — спросила подружка, жуя на ходу во рту жвачку.
— Ничего. Всё, как обычно, — но ответ Дарины Еремееву не устроил. Она слишком хорошо знала подругу.
— Колись, что сегодня не с той ноги встала, Даринчик? Чего случилось?
— Да, говорю же, ничего, — огрызнулась девчонка, показав Еремеевой ровные белые зубы. Дарина занялась наблюдением за действиями одноклассников. Болтать с Галчонком её сегодня не тянуло и та, не будь дурой, от неё отстала, отправившись куда-то по своим делам. Каждый одноклассник был чем-то занят, и только группа пацанов что-то бурно и громко обсуждали. Они обратили на девочку внимание, зная о том, что Дарина была заводилой многих их совместных проделок. Один из них тот самый толстяк Юрик Аверин подошёл к девочке, переминаясь ногами, не зная, как начать разговор. Шереметьеву он немного побаивался с недавних пор, и ему не хотелось попасть под огонь её хладной мести.
