— Мне надоело видеть твою рожу, Алексей! Ты меня достал! — Тонька кричала с пеной у рта, пытаясь доказать что-то мужу. — Твой сын, Вера твоя. Я тебя ненавижу. Вот ты где у меня сидишь, в печёнках уже, — молодой женщине было обидно и больно, что о своей измене ей сказал не сам Алексей, а какая-то чужая тётка, их соседка с третьего этажа. С каким смаком тётя Лариса сообщала эту новость, пережёвывая каждое слово Антонине, радуясь, что у этой благополучной с виду бабы тоже на стороне гульнул муж. И на то была причина, почему старая женщина радовалась чужому горю, потому что её собственная дочь Алиса жила разведёнкой и сидела на шее у матери, не желая работать. Обо всех этих жизненных обстоятельствах семьи старушки Тонька знала, но надеялась, что такая судьба её минует, свято веря в то, что муж Алексей её любит и никогда не бросит. Как же она ошибалась и какой наивной она была.
— Тоня, тебе не надоело? Никак не можешь меня простить? — Алексей теперь был уставшим, хотелось спать и послать всё к чёрту, в том числе и жену, которую порядком надоело слушать. А ещё только недавно он был готов выбрать старую семью, чтобы Дарина не осталась без отца. А что получалось? Тонька собственными руками бросала его опять в объятья Веры. Да он и не был против. Сегодня стало ясно, что жена и так всё знает, скрывать что-то от неё дальше не было никакого смысла.
— Ты всё? — спросил он у жены ленивым голосом. — Я могу идти спать? Ты должна простить. Дарине нужен отец. Тоня, ты знаешь. Прости меня и на этом закончим.
Ни он, ни Антонина всё жене замечали дочку, слушавшая их крики за кухонной дверью. Девочка каждый раз нервно вздрагивала, когда накал страстей между отцом и матерью снова достигал своего апогея.
— Что простить? Твою измену? Простить то, что у тебя родился ребёнок? От кого я об этом узнала? От случайных людей. Не ты, Лёша, сказал мне об этом, а «добрые соседи». Стыдобища. Я опозорилась. Уходи, тебе уже говорила, уходи. Нам не стоит с тобой жить дальше, — теперь весь пыл у Антонины прошёл. Она тяжело дышала, как будто пробежала марафонскую дистанцию, поэтому и стала говорить более спокойно, но тон Тонькиного голоса давал Алексею понять, что жена не шутит и говорит она сейчас вполне серьёзно.
— Мама, ты не серьёзно? Мама, — Дарина не хотела верить в то, что родители расстанутся. — Нет, — кричало детское сердце девоки. Этот был ещё один эпизод из её жизни, заставлявший пятилетнюю девочку, взрослеть так рано. — Ах, родители проклятые, что же они тогда наделали своими перебранками? Из-за них быстро закончилось и без того короткое детство, — в дальнейшем вспоминала Дарина, когда иногда вспоминала этот эпизод из своей жизни, будучи став уже взрослым человеком. Но тогда в глазах отца она увидела нечто, что её в ту секунду сильно напугало. Он так посмотрел на жену, что от этого взгляда ребёнку стало страшно.
— Хорошо, Антонина, пусть будет так, как ты хочешь. Я устал с тобой спорить. Видит Бог, я не хотел бросать свою дочь. Тыыыыы всё испортила, — Алексей понимал, что говорит, но он уже не мог остановиться, произнося их. Вначале он, конечно, жалел о том, что изменил жене, но теперь он стал сомневаться в этом, настолько скандалы жены его достали. Ему было невдомёк, что его Антонина чувствовала себя униженной, вываленной в грязи из-за его измены женщиной, об которую муж вытер свои грязные ноги, как думала жена Алексея.
— Тыыыыыы! — голос женщины звучал глухо, угрожающе. — Дарину не тронь, не позорься. Я тебе не изменяла и по мужикам не шлялась. Любой человек это подтвердит. Теперь, уходи, — и Тоня указала мужу указательным пальцем в сторону входной двери. — Я уже собрала твои вещи в чемодан. Нам с Дариной нииииичего от тебя не нужно. В этот дом забудь дорогу. Уходииии. Придёт время, дочери я сама смогу всё объяснить. Но ты, Алексей, её больше не увидишь. Ясно?
На лице Алексея не дрогнула ни одна мышца, не проявилась никакая эмоция. Он был нордически спокоен, прямо смотря в глаза жены. Ничего не сказав, он, молча, повернулся в сторону двери, только теперь заметив рядом с ней стоявшую в оцепенении дочь. Её глаза выражали тревогу и страх, но мужчина уже ничего не мог поделать. Он принял решение, и не в его правилах было отступать назад, даже ради собственного ребёнка.
Дарина видела, как отец проходил мимо неё. Их глаза встретились. Отец смотрел на девочку с чувством вины, как будто говорил ей на прощание перед уходом: «Так бывает, Даринка. Иногда взрослые ссорятся и уходят». Он, молча, забрал свой чемодан, стоявший у входа, даже не попрощавшись с ребёнком, ушёл, хлопнув за собой громко дверью. Как потом оказалось, Алексей ушёл навсегда, не оборачиваясь назад, вычеркнув из своей жизни старую семью.
— Мама, куда ушёл папа? — спросила Дарина у матери, входя на кухню. — Он вернётся? Он же не навсегда?
Антонина плакала, сидя одиноко на табуретке. Увидев испуганную дочь, приблизила её к себе, обняв.
