Кронин молча отдал ей бинокль и поплелся к машине. Значит, Галина знает этих женщин? Больше того — она во всем этом замешана? Что она на прощание-то сказала? «Все правильно. Это мой платок. Я и убила Алину». Так, кажется. Дело принимало совершенно неожиданный оборот. Фантасмагория какая-то… Что делать? Идти туда? Или пустить по следу майора Теплякова? Нет, нет, надо идти самому. Они с Галей расстались, она ему никто, ничто и звать никак, да и знакомы-то они всего несколько месяцев. Так что нет никакого нарушения этических и уголовно-правовых норм.
Он подошел к машине, спрятанной в зарослях кустарника, и закурил. Тепляков и водитель молча смотрели на него.
— Ну что, идем? — спросил, не выдержав, майор.
— Сейчас, минутку.
Кронин курил и вспоминал: не сболтнул ли чего лишнего Галине. А ведь сболтнул! Платок, духи… Дурак набитый. Она им рассказала, это ясно. Впрочем, это же не тайна. Он ведь допрашивал их всех. Все они знают про платок.
«Да что со мной?! — одернул сам себя Виктор Петрович. — Это всего лишь неожиданный поворот в расследовании, которому настоящий профи должен радоваться, так как он, поворот этот, свидетельствует о новой и, быть может, единственно правильной версии».
Кронин погасил сигарету и сказал:
— Ждите меня здесь.
Он взял из машины папку, портативный магнитофон и двинулся к воротам дачи. Калитка оказалась незапертой. Территория дачи была обнесена простым дощатым забором. Это был, собственно, кусочек дикой природы — лес, кустарник. Кое-где росли яблоньки, смородина, малина, но грядок не было и в помине. Весь огромный участок зарос газонной травкой. Домик был двухэтажным, недавно отстроенным, с претензией на оригинальность: башенки по углам, флюгер на ярко-красной черепичной крыше.
При его приближении сидевшие на террасе дамы разом смолкли. Медленно обернулась Галина. На ее красивом, ухоженном лице не отразилось ровным счетом ничего: ни удивления, ни страха, ни смятения. Секунду посмотрела на него — и снова отвернулась, покуривая длинную тонкую сигаретку.
Кронин представился по форме, с демонстрацией удостоверения, так, словно видел всех сидящих здесь впервые. Лепницкая, на правах хозяйки дачи, поинтересовалась, цедя слова ленивым тоном:
— Вы что, слежку за нами ведете?
Не отвечая на вопрос, Кронин прошел по территории, попросил показать, где лежат инструменты, убедился, что украсть молоток из сеней было проще простого, затем уселся на свободный стул, поставил, сдвинув рюмки в сторону, магнитофон на стол, открыл папку и произнес:
— Нашу беседу я записываю на магнитофон и попрошу присутствующих не вводить следствие в заблуждение, отвечать прямо и откровенно.
Достав из папки лист протокола, он обратился к Прибытковой:
— Назовите, пожалуйста, вашу фамилию, домашний адрес, род занятий.
Как ни странно, Светлана Федоровна не казалась испуганной или смущенной. Все остальные дамы также держались вполне уверенно. Больше того — в их взглядах читалась неприкрытая ирония. Как будто их пришел допрашивать не следователь прокуратуры, а дядя Вася, деревенский пожарник на пенсии. Все эти леди явно потешались над дяди Васиными неуклюжими потугами и радовались случаю развлечься. Они не снисходили даже до того, чтобы унизиться до ссоры и с возмущением прогнать его. Напротив, отвечали на вопросы, но при этом смотрели так свысока, что, будь у Кронина чуть меньше опыта, он непременно бы взорвался и наделал глупостей. Но Виктор Петрович даже не делал вид, что его не задевает поведение дам, — он просто-напросто не обращал на них внимания. Даже присутствие Галины его ничуть теперь не волновало. Он спрашивал, записывал ответы, что-то обдумывал и снова спрашивал. Словом, работал. Постепенно ухмылки как будто бы стерло с этих ухоженных, надменных лиц. А вскоре дамы стали проявлять явное нетерпение. Обстановка накалялась. Светлана Федоровна стала нервничать, позволять себе резкие выпады. Кронин же оставался вполне спокойным, сдержанным и серьезным.
— Да объясните же в конце концов, что происходит? — взорвалась Прибыткова. — В чем вы меня подозреваете? В убийстве моей близкой подруги? Но это же абсурд!
— Пока я никого ни в чем не подозреваю, — терпеливо разъяснял следователь, — я собираю факты, на основании которых буду строить версии.
— Если вы никого не подозреваете, тогда к чему эти вопросы: где Светлана Федоровна была все эти дни и тому подобное? — вмешалась, не выдержав, Лепницкая.
— Я имею право по делам моей фирмы уехать в Москву, никого об этом не ставя в известность! — выкрикнула Прибыткова.
В глазах ее стояли злые слезы.
— А я имею право требовать, чтобы вас отстранили от следствия! — заявила вдруг Галина.
— На каком основании? — спокойно посмотрел на нее Кронин.
— На том основании, что ты спал со мной, на том основании, что я тебя бросила и ты теперь мстишь, вторгаясь в наш круг со своими идиотскими допросами!
