Она хорошо помнила один из своих очерков. Тогда знакомый оперативник подъехал за ней к зданию редакции и отвёз в райотдел, где как раз шёл допрос домушника. Парень обносил квартиры в высотках, открывая двери набором уникальных отмычек, который, как он признался, купил у ростовских умельцев.
Он ходил на дело в рабочем комбинезоне и с чемоданчиком, в каких мастера обычно носят инструменты. Звонил в двери, и если никто не открывал, проникал в квартиру и забирал только то, что лежит на виду – драгоценности из шкатулок, стоящих почти у каждой женщины на прикроватной тумбочке, и небольшие суммы денег, которые не сильно прятали. На руки вор надевал женские колготки, был крайне аккуратен и никаких следов не оставлял.
Примечательно, что хозяева далеко не сразу обнаруживали пропажу, а когда замечали, многие начинали «грешить» на гостей, а то и на родственников, и в полицию заявлений не писали. Подозрительного парня заприметила бдительная женщина из домкома, уж очень часто он появлялся в этом районе и ходил из подъезда в подъезд, хотя в Жилконторе не работал.
Оперативники за вором проследили и взяли с поличным, когда тот выходил с чужим добром из пустующей квартиры. И это был очередной случай, когда хозяева узнали о том, что их обворовали, от сотрудников полиции.
На допросе симпатичный молодой человек охотно показывал на карте города, раскрытой на экране ноутбука, в каких ещё районах города «поработал». Спокойно и уверенно припоминал конкретные адреса и попутно рассказывал, что живёт с девушкой на съёмной квартире, мечтает поступить в техникум и получить хорошую профессию, купить квартиру и завести детей. Было очевидно, что эти правильные планы отложились лет на пять. А оперативники записывали с его слов адреса пострадавших и диву давались: почти половина из них о пропажах не сообщили.
– Ну, что! За твоё здоровье и удачу, красавица, – провозгласила Дарья, поднимая бокал с пивом.
– Да уж, красавица!
– Конечно. Кто посмеет сказать, что нет!
В свои пятьдесят шесть сероглазая Катя с удлинённым гладким лицом и пышными русыми волосами выглядела моложаво. Лишний вес, сброшенный четыре года назад в клинике для похудания, к ней не вернулся.
Зато Дарья за время вынужденной изоляции набрала пять килограммов. Пока сидела дома, вместо того, чтобы устроить себе «Краснодарскую весну», как Пушкин во время карантина «Болдинскую осень», бесконечно читала всё подряд из Интернета. Всё пыталась понять, что происходит в мире, три месяца не видела близких, тосковала, нервничала и толстела. И возникла проблема с гардеробом. Плотно облегающие фигуру вещи подчёркивали лишние килограммы. Приходилось пока носить те, что посвободнее, дешевле всё же похудеть, чем обновить гардероб.
– Как твой Егор? – спросила Катя.
– Самоустранился. Не звонит, не пишет.
– Опять без ссор и видимых причин? Может, он заболел?
– Может, и так. Он, как и ты, не любит, чтобы кто-то знал о его проблемах со здоровьем. Ярко выраженный интроверт, – вздохнула Даша. – Когда у него был гипертонический криз, тоже пропал надолго. Я всё узнаю задним числом. Чувствую себя женой моряка-подводника. Без мужика и без всякой с ним связи. Только там хоть понятно, где человек находится, а тут – нет.
– Ничего. Соскучится и объявится.
– Хуже всего то, что
Каждый день к девяти утра Дарья ходила в районную поликлинику на процедуры ультравысокочастотной терапии. Вообще-то время посещения физиотерапевтического кабинета у неё было свободным, и можно проехать пару остановок на троллейбусе, но она предпочитала прогуляться туда и обратно, пока не начиналась жара. Иначе так и просидишь весь день на вращающемся кресле у компьютера. Возвращаясь домой, она варила вторую чашку кофе и просматривала новости.