Чёрта с два оттуда выпадешь случайно при такой-то высоте перил, разве что кто-нибудь поможет! Если бы прозвучало слово «убийство», то как обычно в таких случаях, рассматривались бы версии ограбления, профессиональная деятельность, личные мотивы. Но и версия «самоубийство» также не была озвучена. Придётся ждать подробностей, которые выяснятся после вскрытия, а также первых оперативных проверок и доследственных действий.
Увы, она больше не действующий журналист и не может просить официальных сведений, а за три с половиной года после её увольнения из газеты многие знакомые опера из полиции ушли в отставку или сменили должности и места работы, да и в Следственном Комитете произошли большие кадровые перестановки.
Разве что близкая подруга Ларка, майор из пресс-службы краевой полиции, что-то узнает и расскажет, или сведёт с теми, кто сможет приватно поделиться подробностями этого дела, которые могут в прессу никогда не попасть. Понятное, что доследственную проверку ведёт СК, но оперативное сопровождение – полиция.
Дарья написала в Ватсапе: «Лар, привет! Можешь узнать для меня о проверке по делу нейрохирурга? Это личное».
А потом написала Надежде: «Как дела? Как состояние? Ты слышала, что вчера ночью погиб хирург, который тебя оперировал?»
Надя ответила, что про хирурга не слышала, но не очень ей его жалко. А сама она сейчас лежит в неврологическом отделении анапской больницы, проходит курс реабилитации по месту жительства.
На четвёртый день после гибели нейрохирурга, устав ждать от Лары новостей, Даша сама после шести вечера позвонила подруге и услышала в трубке:
– Ты не поверишь, я только что вышла из управления и полезла в сумку, чтобы достать телефон и набрать твой номер.
– Поверю. Есть что-то интересное?
– Скорее, очень странное. Ну, слушай, – начала рассказ майор полиции. – Этот твой хирург находился на ночном дежурстве. И вдруг он предупреждает персонал, что отлучится на часик и выезжает с территории больницы. Машину оставляет за квартал от той высотки, поднимается на лифте на двенадцатый этаж и, скорее всего, сам прыгает вниз. При нём нашли бумажник, в котором куча карточек и более шестидесяти тысяч рублей.
– Тридцать тысяч – это официальная такса за операцию с трепанацией черепа, – припомнила бывшая пациентка Краевой больницы. – Значит, при нём были деньги от двух пациентов, либо от одного, но особо щедрого.
– Ну да, возможно, взятка. Поскольку на пострадавшем были ещё дорогие часы и мобильник, выходит, что это не ограбление.
– А ключи при нём были?
– Ключи от его дома нашли в бардачке машины, других не обнаружено.
– А как же он в подъезд попал?
– По-видимому, вошёл с кем-то из жильцов, предположила Лара. – Но там проблема в том, что в доме чуть ли не половина квартир сдаётся посуточно. Жильё элитное, в центре, цены высокие, сдавать выгодно. И почти никто не регистрирует своих постояльцев, чтобы налоги не платить. Многие хозяева вообще в Москве живут, сдают через риэлторов, а те и фамилии у гостей не спрашивают. Деньги взяли, ключи отдали, получили свой процент. Потом прибрали квартиру после одних жильцов и поселили следующих. Да и те, кто снимает жильё, не желают светиться, особенно, парочки, потому и идут в апартаменты, а не гостиницы. Тем более, что сейчас такая ситуация с ковидом, что в отдельной квартире спокойнее.
– Кстати, насчёт короны. Ты прививку так и не сделала?
– Нет, Даш, боюсь.
– Не одна ты такая.
– Ну, не верит наш народ врачам!
– Ну, тогда тех, кто отказался от вакцинации, и лечить в больницах не нужно. Зачем тратить время и деньги на тех, кто не доверяет нашей медицине? – заявила Дарья слегка язвительно, но тут же испугалась, что таким манером лишится всех своих подруг, и снова вернулась к интересующей её теме: – В общем, я так понимаю, что уголовное дело пока не возбуждалось, ведётся доследственная проверка?
– Ну да. При вскрытии на трупе следов борьбы не обнаружено. Хотя при падении с такой высоты попробуй эти следы найди, если они и были… Но пока основная версия – самоубийство. Хотя причины непонятны. Успешный врач, хорошая семья. У него жена и два взрослых сына. Причём, парни беспроблемные, не алкаши, не наркоманы, хорошо устроены по жизни. Ни коллеги, ни родные не смогли назвать причины, почему Нагаев это сделал. Предсмертной записки, ясное дело, тоже нет.
– Действительно, всё это очень странно. Сорваться посреди ночи с дежурства, приехать в элитную высотку в центре и сигануть с балкона. Не похоже, чтобы у него там встреча была назначена, уж слишком странные выбраны место и время… Может, его перестала устраивать собственная профессиональная деятельность? Я лежала в палате с тремя женщинами, которых он недавно оперировал, и, на мой взгляд, не очень удачно.
– Может и так. Пока мы болтали, я уже до фитнеса дошла. Так что пока. На связи!
– Ладно, Ларчик, спасибо тебе огромное. Если ещё что-то узнаешь, звякни мне, ладно?