Они прошли в полутёмный зал и сели за дубовый стол друг напротив друга. Владислав принялся рассеяно листать изрядно потрёпанные страницы меню, но, по-видимому, не нашёл в нём ничего для себя интересного и спросил у дамы, сразу переходя на «ты»:
– Что будешь пить?
– Five o ’clock, – отметила она, взглянув на дисплей телефона, и заявила: – Кофе пить уже поздно, а коньяк ещё рано. Поэтому бокал пива, но только ноль три, пол-литра – слишком много.
Владислав заказал подошедшему официанту бокал пива, стакан сока и две порции солёного арахиса и принялся вводить Дарью в курс дела, но та была не намерена выслушивать то, что ей было уже хорошо известно.
– Я внимательно изучила иск от имени твоей жены. Обстоятельства дела предельно понятны, требования истца и линия защиты ответчика ясны как Божий день. Меня больше интересуют детали, потому как Дьявол кроется в мелочах… Ну, и ещё в адресе твоей электронной почты… Главный вопрос: а почему ты всё-таки не сделал тест на ДНК? Разве неинтересно было узнать, твоя Алина дочь или нет? До того, как начать оплачивать её обучение в вузе и дарить ей джипы.
Владислав помедлил с ответом, пока официант расставлял на столе стаканы и тарелки с орешками, потом сказал:
– У меня всё равно своих детей нет. Я решил, что пусть будет дочь. Но здесь сыграла свою роль и давняя история. В студенческие годы, уже на последнем курсе, мы как-то сидели с парнями за пивом и рассуждали о будущих семьях, жёнах и наследниках. И я тогда заявил, что маленькие дети мне неинтересны. Дескать, что с ними делать – ничего не соображают, только орут, да ещё в коляске их катать и в детский садик водить. А вот взять бы да сразу родить девочку шестнадцати лет, это уже сознательный возраст, можно полноценно общаться. И именно дочку мне тогда хотелось.
– Чисто мужская идея, и ты, конечно, настолько ею проникся, что убедил себя в том, что так оно и будет. Как говорится, бойтесь своих желаний, они могут исполниться!
– Ну, вот оно и исполнилось, – криво усмехнулся Владислав и залпом выпил весь стакан сока.
– А, может, ты признал Алину своей дочерью ещё и потому что больше не было препятствий в лице твоей мамы? Она ведь к тому времени уже умерла?
– Да. Умерла от рака в доме для престарелых. Я даже на могиле её со дня похорон ни разу не был. Всю жизнь мне испоганила! Я вообще-то в детстве мечтал стать лесником, а она мне запретила, дескать, не в диком лесу надо жить, а в большом городе! И вот после школы я по её настоянию поступил на исторический факультет. А со второго курса меня забрали в армию!
«Ну вот, приплыли, – подумала Дарья, – ещё один маменькин сыночек, он же „мамоненавистник“. Сначала покорно выполняет все её приказы, а потом бесится за собственную податливость, но не на себя, а на неё». Она была знакома с несколькими мужчинами, стоящими на тех же позициях, и все они были глубоко несчастливы в личной жизни.
– Ну, допустим, в семнадцать лет ты жил с мамой, зависел от неё материально и потому вынужден был прислушиваться к её мнению. Но ведь в двадцать восемь лет, уже после армии и института, можно было позволить себе принимать самостоятельные мужские решения? Кто тебе мешал забрать Анну с дочкой из роддома? Или хотя бы поговорить с ней, выяснить отношения?
Владислав откинул рукой назад редкие пряди блондинистых волос, и в его низком хрипловатом голосе неожиданно зазвучали визгливые бабские нотки:
– Это сейчас легко так со стороны говорить, а она тогда настраивала, уверяла, требовала! И все стали бы говорить: «Бросил родную мать, отрёкся! А она его вырастила, она столько для него сделала!» Зачем вообще всякая мать рожает и растит сына? Чтобы он стал потом её кошелёчком! Чтобы он не на свою женщину тратился, а на неё, на неё, на неё!!!
– Не надо говорить обо всех женщинах сразу, – холодно, но строго возразила Дарья, пытаясь прервать эту внезапную истерику. – Я рожала и растила своего сына вовсе не для того, чтобы он меня содержал, и не беру у него ни копейки, не считая подарков ко дню моего рождения. Наоборот, сама стараюсь до сих пор чем-то помочь, хотя доходы у сына повыше моих.
Владислав тут же сник, принялся отправлять в рот один орешек за другим, потом сказал:
– Надо будет распечатать с флешки «Ходатайство» судье Морозовой о наложении ареста на джип. Там также есть «Отзыв на иск» от имени Алины, его тоже надо распечатать и отправить по почте в суд. У меня есть бланки с печатями её ИП и личными подписями.
– А если она самолично явится на заседание? – отхлебнув глоточек холодного пива, спросила любительница детективов, которую волновал не сам факт подлога, а возможность его разоблачения.
– А откуда Алина узнает о суде? Живёт она в Питере, а прописана в краснодарской квартире, которая сейчас пустует. Извещение придёт по этому адресу.
– Но, может быть, её мать наведывается в эту квартиру, проверяет почтовый ящик? Или поручила это дело соседям, и те могут Анне или Алине позвонить?