– Это вряд ли. Алина писем не ждёт, а Анна живёт с мужчиной в его частном доме. Бухают на пару. В последний раз я с Анной виделся на улице пару лет назад, с ней уже тогда стоять рядом было стыдно, неопрятная, неухоженная, выглядит как старая бомжиха.
– Я, конечно, завтра с утра отправлю в суд письмо, но ведь до заседания останется всего четыре дня. Разве отзыв успеет поступить в суд, пройти регистрацию в канцелярии и приобщиться к делу?
– Успеет, от почты до суда пешком за час можно дойти, – легкомысленно ответил Владислав.
Он уже съел свою порцию орешков и теперь машинально хватал их с Дашиной тарелки, которую она предусмотрительно пододвинула к нему поближе.
Дома, вставив флешку в компьютер, Дарья прочла отзыв на судебный иск Сухомцевой, написанный от имени Алины, и прошептала: «Это просто цирк какой-то!» Из текста выходило, что иск Свечкина не признаёт, потому что
Дешёвенький, конечно, приёмчик, но мнение у судьи должно сформироваться вполне определённое и весьма выгодное для клиента!
Около восьми вечера ВКонтакте пришло сообщение от Егора: «Как прошла встреча с Владиславом?»
И начался письменный диалог, состоящий из его вопросов и её ответов:
– Конструктивно. Позитивно.
– Неофициально?
– Конфиденциально.
– Приятно?
– Приватно.
– В тёплой деловой атмосфере?
– Не слишком дружественной.
– Обсудили нонсенс и достигли консенсуса?
– Достигли консенсуса, и это нонсенс!
– Тогда бурные аплодисменты, переходящие в овации? Все встают и кланяются?
– Ага! А мне теперь документы подделывать!
– А что, тебе это впервой?
– Исключительно в благородных целях восстановления справедливости!
– А разве сейчас не тот самый случай?
Дарья рассмеялась, ей нравились подобные их с Егором диалоги, построенные на игре слов. Хотя, бывало, они её и раздражали. В тех ситуациях, когда два тигра-льва, самоутверждаясь, начинали друг на друга письменно рычать.
* * * * *
Наутро Дарья, взяв флешку с файлами «Ходатайство» и «Отзыв на иск» и пару чистых бланков с печатью ИП Алины, отправилась в фотоателье, где частенько, за неимением собственного принтера, распечатывала тексты.
Фотограф, который в свободное от основной деятельности время шил вручную кожаные кошельки и косметички, в этот раз посмотрел на постоянную клиентку подозрительно, но ничего не сказал.
– Подруге надо помочь, она в Питере живёт, а бланк с текстом нужен здесь и сейчас, – оправдала Дарья свою противоправную деятельность.
– Да мне-то что? – пожал плечами мастер на все руки, выхватывая из принтера выползающие липовые документы.
Выйдя из полуподвального помещения, в котором располагалось фотоателье, Дарья присела на скамейку на детской площадке и, протерев тряпичной салфеткой и сложив их вчетверо, вставила в конверт, который случайно нашёлся дома, писем она не отправляла уже долгие годы. Оставалось только адрес написать, но делать это своим почерком было рискованно, его образцы имеются в судебных бумагах, по крайней мере, её подпись.
Леденёва зашла в небольшой продуктовый магазинчик, в котором иногда покупала сигареты и попросила продавщицу ей помочь, ссылаясь на то, что забыла дома очки, а письмо надо отправить срочно. Девушка написала на конверте адрес суда и обратный, по которому была зарегистрирована Алина.
Далее путь детективщицы лежал на почту, по пути она протёрла той же салфеткой конверт и опустила его в файловую папку, а в отделении связи вытряхнула на стойку. Ей оформили отправку заказного письма и выдали квитанцию.
Конечно, Дарья понимала, что с тщательным уничтожением отпечатков пальцев она перестаралась. Даже если Алина узнает о том, что кто-то отправил отзыв на иск от её имени, кто будет исследовать листы и конверт? Это же не дело об убийстве. Кроме того, к тому времени бумаги окажутся настолько захватаны, что выделить чьи-то отпечатки не представится возможным. Но её авантюристической натуре очень хотелось поиграться в разведчиков, причём, никаких угрызений совести за совершённый подлог она не испытывала.
* * * * *