В девяностые годы на Кубани ловили членов банды, которая увозила в лесополосы и насиловала девушек, а потом оставляла их полуголыми и привязанными к дереву. Но одна из девиц так рьяно сопротивлялась, дралась и царапалась в машине, что выкинули её на ходу, чтобы не связываться. Девушка оказалась дочкой прокурора одной из российских областей, и её отец через кубанских коллег организовал краснодарской опергруппе полный карт-бланш на разработку этих насильников любыми методами. Когда их задержали, девушка на опознании не рукой показала на преступника, а взмахом ноги ткнула сапогом ему в морду.
Но сейчас не то что «сапогом в морду», а даже «фейсом об тейбл» не получится, почувствовала Дарья.
В показательном выступлении Свечкиной было столько горечи и смирения! Папочка её из роддома не забрал, и она росла сироткой. Но других детей у Сухомцева не родилось. И он продал ей по-дешёвке два джипа, чтобы загладить свою вину за то, что алименты не платил. А они с мамой все свои сбережения за эти машины отдали. А потом папа стал втравливать родную дочь в мошеннические схемы с ИП, и потому она была вынуждена прекратить с ним общение.
Испитая Анна нетвёрдым голосом уверяла: да, всё так и было! Из роддома дочь не забрал, и денег на воспитание не давал. Но каждый джип они с дочкой по сто тысяч рублей заплатили, ещё и у знакомых деньги занимали. А Владислав чуть дочь под уголовное дело не подвёл…
Адвокат устроил отличный постановочный спектакль. Далее, со слов ответчицы Свечкиной-младшей, выходило, что у Владислава с Алевтиной брак фиктивный, они давно не живут вместе, и потому «жена не жена» не могла ничего знать об отношениях отца и дочери. Тем более, о проданных им джипах.
Фёдоров грозил подать в Следственный Комитет заявление о фальсификации «Отзыва на иск» от Алины. Дарья понимала, что он ничего не докажет, поскольку подпись Свечкиной и печать её ИП – подлинные. А узнать, кто конверт надписал, невозможно. Не брать же образцы подчерка у жителей всей планеты! Конверт могли надписать даже в Турции и выслать в Краснодар, чтобы письмо здесь отправили. Но разве от этого легче?
Леденёва, конечно, задавала ответчице вопросы:
– Почему вы уверяете, что приходитесь родной дочерью Сухомцева, если были рождены в браке вашей матери с другим мужчиной?
– Это не так, – тут же возразила Анна, – как только у меня начались отношения с Владиславом, я сразу же со своим мужем развелась!
– Я готова сделать тест ДНК, – сказала Алина. – Я давно папе предлагала установить его отцовство, но он отвечал, что в этом нет необходимости, потому что, познакомившись со мной, сразу понял, что я ему родная. Я очень похожа на его маму.
«Ну, что же, вторая сторона по делу тоже имеет право искажать факты, представляя дело в выгодном для себя свете», – философски подумала Дарья и внесла Ходатайство о запросе в районный ЗАГС документов о разводе Анны Свечкиной, прекрасно зная, что таковых не будет.
Но вряд ли это уже имело большое значение. Самодовольный вид адвоката говорил о том, что исход дела в пользу его клиентки предрешён, он явно был в этом уверен. Впрочем, защитница интересов другой стороны – тоже.
– Ваша честь! Если у госпожи Леденёвой больше нет вопросов к ответчице и свидетелю, можно их отпустить? – спросил Фёдоров.
– Да, пожалуйста, – милостиво кивнула Морозова.
Анна и Алина вышли из кабинета, и тут Дарья решила выбросить последнюю козырную карту, вернее, единственную на этом процессе. Она спросила у адвоката:
– А вы в курсе, что ваша доверительница Свечкина, скромная такая с виду девушка, которая врала суду с самым невинным выражениям лица, занимается сексом сразу с четырьмя мужчинами одновременно?
– Вы хотите сказать, она этим зарабатывает? – воинственно вскинулся Фёдоров, почувствовавший возможность поймать Дарью на слове и привлечь к ответственности за клевету.
Но не зря же она столько лет отработала в журналистке, специализируясь на криминалистике и юриспруденции, и потому спокойно ответила:
– Нет. Этого я не хочу сказать. Я не знаю, за деньги ваша клиентка это делает или бесплатно. Но у меня есть снимки, подтверждающие мои слова о групповом сексе, и это не фотомонтаж! Обратитесь в полицию, пусть сделают экспертизу.
Леденёва достала из файла и протянула Фёдорову большие фотографии. Бегло их просмотрев, адвокат хмыкнул и спросил у судьи:
– Будем к делу приобщать?
Морозова с брезгливым выражением лица замахала руками:
– Я не хочу на это смотреть!
В глазах секретаря суда, похожей на школьную учительницу на пенсии, читалось неподдельное любопытство.
Фёдоров убрал фотографии в свой портфель. «Пусть и сам полюбуется, и маме покажет снимки её дочечки, – мстительно подумала Дарья.
Морозова объявила перерыв в заседании для вынесения решения. И оно через пятнадцать минут было озвучено не в пользу истицы Сухомцевой: «В иске отказать».
Леденёва вышла из здания суда, присела на лавочку и закурила, к ней подошёл Фёдоров:
– Дарья, когда вы нам машину отдадите?
– Когда вы выиграете дело. Мы будем обжаловать решение суда.