Включив электрочайник, Дарья принялась разглядывать пакетик в лупу. Нашла дату изготовления и срок годности, который истекал через два месяца. Высыпала содержимое в керамическую кружку, залила водой, не доведённой до кипения, размешала чайной ложечкой. Ушла в зал, села на диван и принялась осторожно глотать горячий напиток с апельсиновым вкусом.
Когда рядом громко зазвонил сотовый, Дарья от неожиданности чуть не выронила кружку. Поставив её на компьютерный стол и взглянув на дисплей телефона, она обрадовалась. Звонил Куликов, а значит, есть новости по квартирным ворам. Не просто же так звонит начальственный оперативник, чтобы поинтересоваться её делами и здоровьем, хотя в данный момент это действительно актуально.
– Ну что, медсестру, которая взяла ключи из вещей очередной женщины, увезённой на операцию, мы вычислили, – сообщил Николай Николаевич. – Когда она передала их через прутья больничного забора парню, ребята сразу его «повели». Жулик снял в мастерской копии с ключей и вернул их медсестре таким же макаром, через забор. Слежку установили круглосуточную. И взяли вора с поличным в тот момент, когда он выходил с награбленным добром из чужой квартиры. Но не той женщины, которую недавно прооперировали, а той, что лежала в отделении нейрохирургии три месяца назад,
– Ох, как здорово! Какие вы умнички.
– Спасибо
– Я и сейчас хочу. Только у меня, кажется, ковид.
– Грустно. Ну, держитесь, это можно пережить.
– А ты не мог бы сделать аудиозапись разговоров? – Леденёва незаметно для себя перешла с Куликовым на «ты».
– Так у нас сейчас всё под запись.
– А можно мне потом звуковой файл прислать?
– Ладно, – пообещал оперативник и пожелал, тоже перейдя на «ты»: – Выздоравливай поскорее.
Ближе к вечеру, после пяти серий детективного сериала и третьей кружки с лекарственным напитком, Дарья почувствовала себя лучше. Тело уже ломило не так сильно, как утром, температура спала до нормы, проснулся аппетит, и она впервые за день поела и даже выпила рюмку коньячка, сочтя, что это совсем не много для того, чтобы навредить печени вкупе с антибиотиком.
На следующее утро Леденёва проснулась почти здоровой, мешала только стреляющая боль под левой лопаткой, и она с надеждой подумала, что, может, всё-таки никакой это не ковид, а просто продуло под сплит-системой. Но всё же решила ещё пару дней из дома не выходить, посидеть «на карантине». Бывало ведь, что людям казалось, что они всего лишь простыли, и всё уже прошло, а оно только начиналось.
* * * * *
Куликов сдержал своё слово и прислал в Ватсапе файлы с записями допросов задержанных. Любительница детективов первым открыла файл под названием «Медсестра», и из динамика полилась плавная женская речь:
– Я Толику много о своей работе рассказывала, ну, он и придумал эту схему. Когда человек попадает в больницу, у него спрашивают, с кем он живёт, и просят контактный телефон родственника с указанием, кем он приходится. Если пишут «муж» или «жена», то этот вариант сразу отпадает. А если женщина уже в возрасте, а пишет «сын» или «дочь», то, скорее всего, живёт одна. Когда она выглядела ухоженной и оформлялась в отделение в приличных вещах, да ещё сумка дорогая, я сразу обращала внимание.
Потом я прислушивалась, о чём говорят между собой в палатах, так можно получить много ценной информации. Адреса пациентов в карточках есть. Я ещё и по карте смотрела. Если квартира в новостройке, то есть, дом приличный, это тоже в плюс. Когда человека увозят на серьёзную операцию, он почти сутки в реанимации проводит. Ну, я и брала ключи, чтобы Толик мог сделать копии. Иногда покурить из отделения выходила и через забор связку ему передавала, а он мне через пару часов обратно возвращал… В тот же вечер он следил издалека за окнами квартиры, и если свет не загорался, то ночью заходил.
– А возможное наличие сигнализации его не смущало? Сейчас их ведь так ставят, что сразу и не обнаружишь? – вклинился в женский монолог ироничный мужской голос.
– А он открывал дверь квартиры, проходился по ней и тут же убегал, закрыв дверь на замки. Если через полчаса ничего не происходило, охранники не приезжали, то снова возвращался… Ещё профессия пациентки имела значение. К примеру, была женщина-судья. У неё самый хороший сорвали куш. Толик был уверен в том, что она в полицию заявлять не станет. Зачем ей показывать, какая сумма у неё хранилась дома. Там ещё кольца и подвески с бриллиантами были.
– Действительно, не было заявления о квартирной краже от женщины-судьи, – согласился оперативник.