Глобальные трансформации современности полностью

Следствием включения в мировое капиталистическое развитие становится недоразвитие. А. Г. Франк утверждает, что его исследование Чили убедительно продемонстрировало, что колонизация не только полностью инкорпорировала эту территорию в систему мирового капитализма (сперва меркантилистского, а потом промышленного), но и внедрила монополистическую структуру «метрополис–сателлит» и обеспечила «капитализацию» чилийской экономики и общества. Несмотря на отличия, существующие между разными эпохами в истории капитализма (колониализм, свободная торговля, империализм), Чили, по мнению А. Г. Франка, всегда характеризовалось структурой сателлитарного недоразвития, которое с течением времени лишь углублялось. Если же сателлитарное развитие и имело место, оно никогда не приобретало черт самовоспроизводства, а потому мгновенно возвращалось на траекторию недоразвития, как только метрополис терял интерес к эксплуатации тех или иных ресурсов сателлита. Даже индустриализация некоторых регионов Бразилии (например, Сан–Пауло в 30–40 гг. XX в.) не привела к прекращению цикла сателлитарного развития и недоразвития, поскольку всегда имела своим результатом превращение других регионов страны во внутренние колонии–сателлиты, лишала их капиталов и таким образом лишь углубляла недоразвитие.

Итак, причина недоразвития третьего мира состоит не в наличии структур двойного общества (отсталое, традиционное, феодальное versus прогрессивное, модерное, капиталистическое), а вытекает из того, что капиталистическая система носит мировой характер. Применение такой модели позволяет А. Г. Франку утверждать, что в рамках мировой капиталистической системы координат развиваться могут лишь метрополисы, в то время как сателлиты обречены на недоразвитие. Наиболее убедительным подтверждением этих суждений служит пример таких национальных регионов–метрополисов, как Буэнос–Айрес и Сан–Пауло, рост которых начался в XIX в. (то есть не был связан с влиянием колониального наследия), но так и не привел к преодолению порочного круга сателлитарного развития, зависимого от внешних метрополисов, сперва британских, а позднее — американских.

А. Г. Франк был глубоко убежден, что сателлиты достигают высочайшей степени своего экономического «развития» в те периоды, когда их связи с метрополисом являются наиболее слабыми. По его мнению, самое ощутимое развитие с точки зрения индустриализации состоялось в Латинской Америке во время двух мировых войн и великой депрессии, то есть тогда, когда вследствие кризиса мирового метрополиса (военно–политического и/или экономического) интенсивность экономических отношений с ним была наименьшей. Географическая отдаленность, содействовавшая изоляции, также рассматривается как «конкурентное преимущество»: такие регионы, например, как Сан–Пауло в XVII–XVIII вв., становились центрами мануфактурного производства и экспорта, но это развитие прекращалось с их инкорпорацией в колониальную, национальную и капиталистическую мировую систему.

Пример успешного развития Японии эпохи Мейдзи, считает А. Г. Франк, также подтверждает его гипотезу: индустриализация Японии удалась, поскольку отсутствие естественных ресурсов компенсировалось несателлитизированностью, в то время как развитие богатых природными ископаемыми стран Латинской Америки или России было структурно ограничено их сателлитарным статусом.

Восстановление потенциала метрополиса вследствие преодоления кризиса и реинкорпорации изолированных регионов в мировую капиталистическую систему приводит к остановке развития или его субординации внешним целям, что делает невозможным его стабильность и перспективность. Следствия инкорпорации регионов, которые перед тем не имели статуса сателлитов, были еще более трагическими. Подчинение Буэнос–Айреса Британии и внедрение режима свободной торговли, отвечавшего интересам обоих метрополисов, послужило причиной почти полного разрушения производственного сектора экономики Аргентины, а земельная собственность была сконцентрирована в латифундиях, сориентированных на экспорт. Попытка Парагвая сохранить свою экономическую автономию привела к агрессии против него Тройственного союза (Аргентины, Бразилии и Уругвая) в 1864–1870 гг., которую поддержал Лондон и вследствие которой население этой страны сократилось более чем вдвое.