Таким образом, на фоне бурного прогресса экономики интенсифицировались процессы перемещения центров принятия экономических решений за границы Бразилии в сторону международного капитала; постоянное увеличение потребности в импортных технологиях и капитале оказывало содействие возрастанию задолженности, а экономический рост, сориентированный на потребности зажиточных, лишь усиливал социальную поляризацию (следует отметить, что изложенная ситуация удивительно напоминает современную украинскую).
Ситуация, которая сложилась в экономике «центра» вследствие кризиса, совсем не содействовала проведению государствами, относившимися к нему, «альтруистичной» внешней политики. Продовольственная помощь срочно нуждающимся в ней странам, а также предоставление им кредитов начинает рассматриваться правительством США как важное и эффективное средство достижения своих политических целей в третьем мире. Более того, на смену помощи приходит поощрение американского экспорта сельскохозяйственной продукции. Доминирующий в среде американского политического сообщества взгляд на проблему сформулировал Дэн Элерман, сотрудник Совета национальной безопасности США: «Предоставлять продовольственную помощь странам только потому, что там умирают от голода, это слишком слабый аргумент»373.
Продовольствие начинает рассматриваться как власть и оружие, а жесткие условия фискальной дисциплины, которые МВФ навязывает странам–должникам, по словам одного остряка из кругов вашингтонского истеблишмента, привели к свержению большего количества правительств, чем это сделали Маркс и Ленин вместе взятые374. Один из основателей парадигмы постразвития — Артуро Эскобар, чьи взгляды формировались под влиянием теории зависимости и развития недоразвития375, эмоционально призывал: «если люди страдают от голода, разве предоставление им продовольствия не является логическим ответом?»376. Он обосновывал свою позицию тем, что падение производства продовольствия в странах третьего мира непосредственно зависело от их ориентации на рынки мира первого и таким образом является виной последнего.
Следствием интенсивного использования достояний технологического прогресса в сельском хозяйстве в течение 70‑х годов становится возникновение феномена «агробизнеса» (термин был предложен Р. Голдбергом из Гарвардской школы бизнеса). Впрочем, интеграция производителей сельскохозяйственной продукции третьего мира в мировую экономику и их ориентация на нужды метрополии лишь оказывали содействие ухудшению их социального положения и усиливали социальную поляризацию, поскольку переложили бремя и риск, связанные с инвестированием, именно на местных производителей, в то же время лишая их преимуществ прогресса из–за возрастания зависимости от конъюнктуры внешних рынков.
Агробизнес развивался транснациональными корпорациями, проводившими политику активной скупки земель в странах третьего мира: например, американские корпорации приобрели до 35 млн гектаров земли в Бразилии, что составляло 10% ее территорий, пригодных для ведения сельского хозяйства согласно цензу 1960 г. Транснациональный агробизнес начал проникать в сельское хозяйство третьего мира, превращая его в поставщика продукции как для местных прослоек с высоким уровнем доходов, так и для внешних рынков. Такая экспортная ориентация имела целый ряд отрицательных последствий, а именно: уменьшение площадей, которые отводились для культивации основных продуктов потребления для местного населения, падение импорта такой продукции и возрастание производства «нетрадиционной» сельскохозяйственной продукции для экспорта в страны центра. Как результат наблюдалось уменьшение потребления основных продуктов питания подавляющим большинством населения третьего мира, происходившее на фоне возрастания экспорта в метрополию.
Сахельская засуха, которая повторяется с цикличностью раз в сорок лет, очередной раз случилась в середине 70‑х годов XX в. Она послужила причиной голодной смерти свыше четверти миллиона жителей этого региона. Такое большое количество жертв «сахельского голодомора», как А. Эскобар назвал эту трагедию, произошла не в результате ухудшения естественных условий, а из–за «коммерционализации сельского хозяйства, потравы пастбищ, уничтожения лесов и использования воды ради выращивания сельхозпродуктов на продажу, преимущественно на экспорт. Такая деятельность в течение предшествующих десятилетий «развития» серьезно нарушила экологический баланс региона»377 Другими следствиями голодомора были массовая продажа земли и скота беднейшими прослойками сельского населения, а, соответственно, концентрация этих ресурсов в руках меньшинства и маргинализация большинства.
