Поэтому природа не может в дальнейшем рассматриваться как сугубо внешний источник ресурсов и предмет активной преобразующей деятельности человека. Общество и природа образовывают единую систему, а человек должен взять на себя ответственность за поддержание биосферы в состоянии, обеспечивающем развитие общества565. В таком случае информатизация и развитие электронных средств связи являются неотъемлемой составляющей, а также предпосылкой и аспектом формирования и функционирования ноосферы. Становление же ноосферы содержит в качестве своего закономерного момента глобализацию. Таким образом, возникновение ноосферы, глобализацию и становление постиндустриального, или информационного общества, следует рассматривать системно, как ракурсы, или аспекты единого процесса.
Итак, глобализация (экономической стороной которой являются предусмотренное К. Марксом обобществление производства производства и, по С. Н. Булгакову, утверждение человечества в качестве единого коллективного субъекта мирохозяйственной деятельности) и преобразование Земли в единую искусственную экосистему (духовную структурообразующую основу которой составляет ноосфера) выступают двумя сторонами одной медали. Однако сегодня человечество вносит в мир скорее деструктивный, чем конструктивный момент. На практике мы видим, что глобалистическая интеграция вовсе не ведет к общечеловеческой «соборности», как на то, развивая мысли В. С. Соловьева, надеялся С. Н. Булгаков. Скорее, она устанавливает жесточайшие формы подчинения и эксплуатации как в рамках самого человечества, между наиболее развитыми странами «золотого миллиарда» и прочими народами, так и между человечеством в целом и окружающей средой.
Поэтому булгаковская концепция софийности мирохозяйственной деятельности интегрированного человечества, как и ноосферные концепции В. И. Вернадского и П. Тейяра де Шардена, не должны отвлекать внимание от жестоких планетарных реалий настоящего. Глобализация экономики и создание всемирной информационно–коммуникационной системы Интернет сами по себе не являются ни благом, ни злом. Сегодня, при условиях обострения разногласий между бедным большинством и богатым меньшинством стран, они используются преимущественно на благо — для дальнейшего обогащения последних.
Но если человечество сможет конструктивно преодолеть указанное противоречие (как западные страны это осуществили у себя в течение XX в.), глобализация и всемирная информатизация повернутся к человечеству своей позитивной, плодотворной стороной, вследствие чего в полной мере раскроется «софийная» природа мирохозяйственной деятельности Человека, а жизнь, как космическое явление, посредством разумного человека перейдет на ноосферный уровень эволюции.
Впервые достаточно четко идея информационного общества сформулирована в 60‑х годах XX в. профессором Токийского технологического университета Ю. Хаяши, который предложил термин «информационное общество»566 Японское правительство уже тогда считало необходимым для страны, особенно для развития ее экономики, выяснить перспективы распространения компьютерных технологий. Тем не менее акцент на сугубо экономической стороне дела обусловил определенную ограниченность и прикладной характер работы японских ученых.
«Информационное общество» так бы и осталось локальной японской моделью перспективного экономического развития, если бы параллельно на соответствующий круг идей (но в более широком социокультурном контексте) не вышел ведущий американский социолог Д. Белл. Данный термин он впервые употребил уже в 1962 г., а в 1973 г. появилась его фундаментальная работа «Приход постиндустриального общества»567, благодаря которой это понятие получило научное признание. А очередную, изданную через 7 лет, работу исследователь назвал «Каркас информационного общества»568.
Окончательно идея постиндустриального общества утвердилась, когда стало понятно, что научно–технические знания и владеющий ими и увеличивающий их человек стали решающей силой развития материального производства. Понимание постиндустриального общества (приход которого Д. Белл связывал с трансформациями в системе западной цивилизации во второй половине XX в.) исследователь конкретизировал в пяти измерениях.
