Глобальную, связанную с информатизацией, реструктуризацию, которую в последнее время пережил капитализм, М. Кастельс наделяет следующими признаками: повышением гибкости в управлении, децентрализацией и появлением сетевых структур как на периферии отдельных фирм, так и в отношениях между самими фирмами; значительным укреплением позиций капитала в его отношениях с наемным трудом, что сопровождалось упадком рабочего движения; возрастанием индивидуализации и диверсификации трудовых отношений; массовым привлечением женщин в группу работающих, зачастую — при их дискриминации; вмешательством государства (с разной интенсивностью и в различных направлениях, соответственно природе политических сил и институтов в каждой стране) с целью селективной дерегуляции рынков и демонтажа «государства всеобщего благосостояния»; усилением глобальной экономической конкуренции в контексте возрастающей географической и культурной дифференциации условий накопления капитала и менеджерского опыта.
Вследствие такой генеральной и незавершенной реконструкции мировой капиталистической системы мы стали свидетелями глобальной интеграции финансовых рынков; стремительного подъема Азиатско–Тихоокеанского региона как нового доминантного производственного центра; энергичных усилий по экономическому объединению Западной Европы; усиления североамериканской региональной экономики; диверсификации, а потом и расщепления бывшего «третьего мира»; постепенной трансформации национальных экономик прежде зависимых от СССР держав Центральной Европы и постсоветских стран на рыночных основаниях; объединения важнейших секторов национальных экономик во взаимосвязанную систему, которая функционирует в режиме реального времени592.
Вместе с тем М. Кастельс принципиально выступает против тех, кто думает, что информационные технологии способны решить все возникающие перед человечеством проблемы593. По его мнению, определившиеся еще в прежние времена экономические, политические и культурные изменения были принципиально усилены включением чрезвычайно мощных информационных технологий, благодаря которым в последнюю четверть столетия мир как таковой качественно изменился. Но базовые признаки капитализма, в частности наемный труд и конкуренция в накоплении капитала, по его твердому убеждению, полностью сохраняются. Информационализм связан с экспансией и обновлением капитализма подобно тому, как индустриализм был связан с его становлением как способа производства.
Обусловленная утверждением в ведущих странах мира информационального капитализма реструктуризация, по убеждению М. Кастельса, осуществлялась на фоне политического поражения организованного труда. Связанные с нею процессы очень по–разному отразились на судьбах некоторых регионов планеты. Они в целом стимулировали экономическое развитие Северной Америки, Западной Европы и Японии, но погрузили почти все страны Тропической Африки и Латинской Америки в глубокий экономический кризис, к чему приложила руку и в целом осуждаемая им политика базирующегося в США Международного валютного фонда (МВФ). Последнее тем более относится к большинству (за исключением разве что прибалтийских) постсоветских государств.
Но в условиях глобального роста информационализма и соответствующей реструктуризации капитализма разные страны ведут себя не одинаково. Например, Китай (который, по словам исследователя, перешел к капитализму, управляемому государством, и интеграции в глобальные экономические сети) и даже Бразилия не собираются расплавляться в глобальном котле информационального капитализма. А из этого делается вывод, что теория информационального общества обязательно должна учитывать историко–культурную специфику отдельных стран594.
Благодаря отмеченным тенденциям глобальных преобразований, утверждает М. Кастельс, в мире наблюдается не только все более разительное обострение неравенства качества жизни и темпов развития между богатым Севером и бедным Югом, но также между динамичными секторами развития и территориями стран всего (включая Запад) мира и теми депрессивными секторами и территориями, которые рискуют утратить какое–либо значение. В современном мире параллельно происходят раскрытие гигантских продуктивных сил, пробужденных информациональной революцией, и увеличение в планетарном масштабе «черных дыр» человеческой бедности.
Происходит рост преступности, которая также приобретает признаки информационализации. Во многих регионах конфликтной сферой становятся и отношения между полами. Политические системы охватываются структурным кризисом легитимности, периодически сотрясаются громкими скандалами, существенным образом зависящими от освещения в средствах массовой информации личных качеств и связей их лидеров, становящихся все более изолированными от сограждан. Общественные движения демонстрируют тенденцию к фрагментации, локальности, узкой направленности и эфемерности.
