Глобализация как таковая, подчеркивают авторы монографии, — явление объективное и необратимое. Но то, какой вид она приобретает, зависит от ее проводников. Именно «глобальный эгоизм стран–лидеров — одна из наиболее современных угроз человечеству. Он приводит к глобальному неравенству стран и людей в мире через неравенство технологий и условий жизни «нового глобального человека — стран золотого миллиарда» и «старого человека отсталых стран». На протяжении весьма большого исторического периода… «передовые» страны мира, исходя из абсурдно понятых эгоистических интересов, все свои международные и глобальные стратегии строили на том, чтобы победить в конкурентной борьбе ослабленные страны. Они не понимали и еще не понимают, что победа над слабыми ослабляет «победителей» и ведет их к неминуемой деградации, которая будет иметь необратимый характер»641.
Запад как–будто не замечает, что сам собственными действиями порождает угрозу самому себе, что развитию глобального мира как единого гармонического целого прежде всего мешают западный менталитет эгоизма и желание сохранить «превосходство». Комплекс превосходства Запада в соединении с комплексом неполноценности прочих стран является главной причиной отсутствия глобальных стратегий развития не только для всего мира, но и для самих западных стран. Как следствие — возникает «угроза глобальной виртуализации оторванного от мира общества Запада. Его тотальное погружение в интересы сытого комфорта материального перенасыщения, в искусственно созданные системы, в иллюзорную систему восприятия мира, усилено неестественными направлениями развития, которые неминуемо станут злокачественными. Это влечет за собою угрозу движения мира и человеческого общества к глобальному технотронному рабству и апокалипсису через разрушение и технотронное закабаление человеческой личности, разрушение ее «божественного начала» и творческой способности к саморазвитию»642.
При этом глобальный корпоративизм хозяев современного мира порождает и даже провоцирует альтернативные ему тенденции глобальной дезинтеграции, разъединение мира, при усилении отчужденности и вражды между его частями, а также жителями депрессивных, обездоленных регионов и мировыми лидерами. Вывод о том, что глобальная технологическая цивилизация Запада сегодня вместе с прогрессом, благосостоянием и комфортом для стран «богоизбранного меньшинства» несет угрозу существованию всего человечества, проходит лейтмотивом теоретических разделов монографии. При этом отмечается, что Запад морально еще не готов к положительной, конструктивной глобализации и интеграции. Его интересует лишь интеграция и глобализация для себя, «золотого миллиарда». Это является его фатальной ошибкой, которая может поставить под угрозу само его существование в нынешнем статусе. «Новая глобальная цивилизация воистину должна стать цивилизацией самоограничения для богатых народов, цивилизацией нового, не материального, а духовного качества жизни…. Иначе мир погибнет в глобальном конфликте бедных стран с богатыми за выживание»643.
С таким выводом трудно не согласиться. Но в какой мере и при каких условиях Запад согласится на добровольное самоограничение? Возможно ли такое, если оно противоречит личным интересам ведущих экономических и политических сил, которые правят бал в современном мире? Вопрос остается открытым.
Соглашаясь в целом с приведенными в монографии методологическими принципами, обратим внимание на один из них, который звучит так: «В основу интегрированных системных парадигм глобалистики должна быть положена концепция ноосферы В. Вернадского»644. Сущностью глобализации является преобразование человека и человечества в движущую силу вселенской, космической эволюции. В рамках рационального отношения к миру глобализация может быть продуктивно осмысленной именно сквозь становление единой планетарной «сферы ума», ощутимые корреляты которой формируются на наших глазах в виде Интернета и подобных к нему общечеловеческих электронно–информационных явлений.
При наивно–оптимистичном взгляде на такие явления можно было бы, в плоскости христианского, особенно православного, мироощущения (соответственно традиции В. С. Соловьева, С. М. Булгакова и П. А. Флоренского, философии всеединства и восточнохристианского космизма) связывать эти процессы с наполнением человечества «софийными энергиями» трансцендентного Бога. Но не следует забывать, что очерченные нами тенденции в реальности обретают подчас угрожающие формы, представляя действительно глобальную угрозу. Поэтому сегодня вести речь о глобализации как о проекции ноосферного процесса можно либо не наполняя последний никаким этическим содержанием, либо признавая, что высокие «синергийные» идеалы ноосферного единства человечества и природы, Вселенной как таковой обретают в реальности крайне извращенный, подчас аморальный вид.
