Всякое конкретное противостояние является политическим в той степени, в какой оно приближается к разграничению по принципу «друг — враг». Как отмечает Г. Фигал, «политическое, в понимании К. Шмитта, это не нацеленность на силовое противоборство само по себе, равно как и не стремление его избежать. Скорее оно характеризует их тесную взаимосвязь, порождающую некое единство. “Политическое” — не состояние общего мира либо гражданской или международной войны. Скорее это мир в состоянии ясного осознания всех угрожающих ему опасностей — это в такой же степени сохранение мира, как и борьба за него»727. Такая интерпретация политического дает основания говорить о том, что мироцелостность как объект мироведения есть политический феномен. В пользу ее определения как политического сообщества свидетельствует и то, что мироцелостность предполагает наличие общих интересов и механизмов решения общих проблем. Кроме того, формирование политического сообщества является результатом интеграционного процесса. Утрата политической природы мироцелостности угрожает не просто нарушением ее интеграционного качества, но и глобальной социальной катастрофой.
«Употребление слова “политика” не просто констатирует факт. В огромной степени оно его создает», — отмечает Ж. — М. Денкэн728. По его словам, «факт считается политическим, когда для воздействия на него имеется поле маневра. В этом случае противоположные мнения и различные интересы могут проявляться и вызывать дебаты или политический конфликт»729. Специфическое употребление термина «политика» подразумевает тем самым все явления, в отношении которых существует альтернатива действия и возможность выбора. Центральная проблема политики — это проблема выбора, и в контексте предметного поля мироведения она предстает как проблема свободного выбора для субъектов мирового развития, как проблема альтернативности, в конечном счете — как вопрос о том, будет мироцелостность плюриверсумом или универсумом. В этом смысле мироведение является не только аналитической, но и прогностической наукой.
Политологическое измерение мироведения обращает внимание на формирование нового глобального механизма принятия решений, с принципиально более сложным потоком информации, новым составом участников и совершенно новым раскладом обязанностей и ответственности. В этом заключается сущность процесса мондиализации, формирующего облик мироцелостности как социальной реальности.
Сегодня решения, принимаемые мировым коллективным инвестором, имеют определяющее значение для экономической и социально–политической ситуации во многих странах. Вместе с тем процедура принятия решений не обеспечивает равного участия субъектов мировой политики, она лишена прозрачности, открытости, а экспоненциальный рост объема перерабатываемой информации приводит к неизбежному превращению избыточной информации в сложную иерархическую структуру. Тем самым под вопросом оказываются привычные представления о национальной государственности, народном суверенитете, представительстве интересов и демократической процедуре. Эти политологические проблемы оказываются в центре внимания мироведения.
Тезис К. Шмитта о том, что «политический мир есть плюриверсум, а не универсум», обретает праксеологическое значение в ситуации, когда глобализация превращается в инструмент униполяризации мироцелостности, нивелирующий ее плюралистическую, а значит — политическую — природу. Тем самым мироведение как политическая наука призвано выполнить важную аксеологическую функцию — предотвратить тотальную войну, сохранить политосферу как пространство мира. В этом смысле мироведение является не только теоретической, но и прикладной наукой, призванной предложить стратегические альтернативы для свободного выбора, то есть для политического действия.
Мироцелостность обладает собственной логикой, структурными и деятельностными принципами и поэтому несводима ни к экономике, ни к культуре, ни к международным отношениям или мировой политике. Наряду с онтологическим уровнем она выступает одновременно и на уровне сознания. Погруженность в сознание является отличительным признаком любой социальной системы, в том числе мировой. Сознание не только воздействует на практику, но и благодаря механизму интерпретации реальности является посредником в том влиянии, которое оказывают среда и социальные структуры. Раскрываясь онтологически в процессе глобализации и в структуре мироцелостности, на уровне сознания оно реализуется в форме глобального, или планетарного, сознания, причем оно вовсе не означает выработку единого образа мира. Это представление может служить основой для раскрытия предмета мироведения как новой интегральной социально–политической науки. Он раскрывается в трех измерениях: политический «срез» планетарного сознания как формы общественного сознания; процесс становления и развития мироцелостности, раскрывающийся в сопряженных процессах глобализации и мондиализации; политическое бытие мироцелостности, реализующееся в мироустройстве и миропорядке.
