Мириады деталей всплывали в последний момент. Изящные крылатые корабли предназначались, главным образом, для планирующих полетов в верхних слоях атмосферы, где можно сбросить импульс и рассеять тепло, а потом уж заходить на посадку на самолетный манер. Теперь же придется вонзаться в атмосферу сбоку, и цепкая рука гравитации не подсобит.
– Я подумывал, не поставить ли вам выпускной марш, – сказал по интеркому Редвинг, – это ведь своего рода церемония вручения дипломов?
Открывшийся люк проглотил Клиффа, Бет двинулась следом. Они отыскали свои места и проверили, хорошо ли закреплены вещи. В отряде было двадцать с лишним участников. Никто и слова не обронил.
– Но я просто скажу: вперед, в улет, – продолжил Редвинг, вспоминая, как прощались с экипажами в ранние годы освоения Солнечной системы. – Двигайтесь, смотрите, записывайте, пересылайте.
Ползли минуты. Пилот аккуратно выводил их наружу. Клифф заметил пристегнутое среди прочей снаряги тело Окалы Юбанафор в белом саване. Пристегнулся сам. Комбинезон принимал трансляцию с корпуса, и Клифф мог проследить, как отдаляется «Искательница солнц». Он не смотрел вперед, а переключил всеобзорную ленту на хвост, чтобы напоследок оглядеть корабль. Некогда корпус был блестящим и изящным, ныне – обшарпанным и грязным: неисчислимые плазменные комки мало-помалу обдирали поверхность, столкновения с камешками на релятивистских скоростях оставляли вмятины. Странный узор коричневых и красных пятнышек наводил на мысли о преждевременной старостной пигментации.
Они устремились к верхним слоям атмосферной пленки. Как и обещали глорианцы, едва заметная пленка раскрылась в одном месте, образовав достаточно широкую для пролета дыру. Рои спрайтов метнулись туда из-под брюха разведывательного корабля и разлетелись параллельно цилиндрическим поверхностям Паутины. Они станут вести наблюдение с флангов, общаясь между собой, словно разумные мотыльки. Полет спрайтов отличался сюрреалистичной, инсектоидной красотой.
Клифф пропустил предупреждения комбинезона, которые подчас раздражали, словно увещевания хлопотливой мамочки. Однако, благодаря кропотливой работе артилектов, функционал комбинезона – истинное чудо. Карманы, ремешки, застежки – можно прицепить кучу инструментов, но комбинезон в любом случае останется тонким, словно для планеты земного типа.
Разведывательный челнок пронесся сквозь второй слой пленки, в котором столь же проворно раскрылось овальное отверстие. Кажется, многослойная атмосфера реально помогает в управлении цилиндром. Уже Чаша изобиловала чудесами, а здесь, понимал Клифф, их еще прибавится, в том числе самых странных. А вот и третий слой, при взгляде издали напоминавший голубоватую глазурь.
Этот слой располагался над Паутиной, но ниже наружной пленочной оболочки: синий, словно яйцо дрозда, океанский пузырь. Поверхность мерно поблескивала, производя впечатление одновременно привлекательное и фантастическое. Над океаном мелькали белые, как хлопок, облачные башни, отбрасывая на морщинистую блестящую поверхность странные угловатые тени. Были они тонкие, но выглядели роскошно, словно вычурные белые шпили, и каждую сопровождала, будто темная зловещая близняшка, тень на исполинской загнутой равнине. Многоцветный океан удерживала совсем небольшая гравитация – а скорей поверхностное натяжение, создающее множественные складки, изящные и явно не лишенные какой-то практической пользы: геометрическая симфония на мотив грубой инженерии. Над чем-то вроде термальных источников вздымались узкие, как лезвие клинка, клинья. Облачные горы кишели жизнью: вечный танец хищников и жертв, медленных и быстрых, острокрылых и лениво-объемистых. А еще – растения на плохо различимых орбитах, обширные зоны стеклянисто-зеленых папоротников, паутинно-тонкие деревья высотою с городские небоскребы, мшистые лапы, тянущиеся к изобильным влагой пурпурным грозовым наковальням. Облачные цепочки возносились, словно горные пики, и в ярком желтом сиянии солнца класса G3 вид у них был на диво прочный и обтекаемый.
Настал миг стыковки с Паутиной. Челнок заходил на посадку вдоль палубообразного причала величиной с материк – сплошь низкие холмы и растительность. Наверху раскинулись тончайшие облачные пленки. Плавное скольжение, мощные толчки, перекос – и остановка посреди просторного луга, утыканного удивительными спиралевидными растениями, наверняка деревьями, адаптированными к силе тяжести вдесятеро ниже земной.
В памяти Клиффа промелькнула старая фраза, меткое наблюдение классика:
В сущности, технологически высокоразвитые разумные формы жизни делятся на два типа: те, у кого нет встроенных блокираторов убийства себе подобных… и те, у кого они есть.
