Алекс лежала рядом. Она также, как и Макс, не могла отвести взгляд от бездонного неба, на котором кто-то рассыпал сверкающие звёзды-жемчужины. Не глядя на Басаргина, она сказала:
— Это тебе спасибо, что нашёл меня тогда. Что убедил и впутал в эту сногсшибательную авантюру. И знаешь, даже если мы никогда не вернёмся обратно, на Землю, всё равно — это того стоило! Ты был прав, — она поднялась и, опиравшись на локотки, закончила свою мысль, — Поиски Глории — это путешествие всей моей жизни.
Макс посмотрел в её глаза. Он не видел в них теперь той прежней остроты и неприступности. Наоборот, какая-то глубинная нежность и мягкость всплыли в них. Он потянулся и поцеловал её. Алекс ответила ему взаимностью. Лёгким и сладким был этот поцелуй. Так целует утренний весенний ветер только что распустившийся садовый цветок, даря ему жизнь и надежду.
— Пойдём поплавает, — тихонько шепнула ему на ухо Алекс. Не спеша, как крадущаяся кошка на охоте, встала она с песка и направилась к воде, слегка пошатываясь и увлекая за собой. Макс не мог понять в эту минуту: то ли она играла с ним, то ли сменила гнев на милость. Но и в том, и в другом случае он решил действовать. Поднявшись и стряхнув песок, Макс пошёл за ней. К этому времени Алекс уже успела отплыть от берега метров на двадцать. Но Басаргину ничего не стоило догнать её за несколько секунд. Они плавали в воде, пока не устали окончательно. Тогда Макс спокойно подплыл к Алекс и поцеловал её снова. Но на этот раз его поцелуй был куда горячее. Страстно он обнимал Алекс и целовал, пытаясь при этом держать её и себя на плаву. Но силы постепенно покидали его, и Макс шепнул Алекс:
— Поплыли на берег.
И она покорно согласилась.
В то, что было дальше не верилось ни Максу, ни Алекс. Не выпуская её из своих крепких объятий, Макс освободил их тела от всей лишней одежды и на песок они опустились совсем нагие. Страстно целовали они друг друга, пока не наступил тот момент, когда оба слились с вечностью, с тем первозданным и бесконечным, откуда берёт своё начало всё в этом мире и куда уходит после своего конца. Они растворились друг в друге без остатка. И долго ещё в их телах, их душе, у самого основания звучала мелодия любви и блаженства.
— Я боюсь закрыть глаза и уснуть, — сказала Алекс, положив голову на плечо Максу.
— А мне кажется всё, что сейчас между нами происходит, это всё сон. Закрыв глаза, я боюсь проснуться.
После этих слов Алекс прижалась к Басаргину ближе и крепко обняла.
— После того, как мы нашли Глорию я больше не видел твоих рисунков. Почему ты мне их больше не показываешь?
— А я не нарисовала здесь ни одного рисунка, — пожала плечами она.
— Почему? У тебя здорово получается. Все те рисунки, что ты показывала мне на Земле и на борту «Одиссея», будто пейзажи Глории.
— Что ты! Они — всего лишь плод моей скудной фантазии. Разве можно сравнить их со всей красотой этой планеты. Посмотри, — она вытянула перед собой ладонь, — Какая фантазия может это вообразить? Какой художник может передать это всё в своей картине?
Но ответ Алекс так и не услышала. Макс тихо смотрел на неё и улыбался. Его забавляло в ней всё: её рассуждения, манера разговора, её искренние восхищения и удивление всему, что происходило в жизни Алекс.
— И потом, — продолжила она цепочку рассуждений, — Я рисовала те картины зачем?
Макс улыбаясь помахал головой.
— Мне в той, земной жизни всего этого не хватало. Мне не хватало Глории. А теперь она у меня есть.
Алекс смотрела на него и улыбалась, как дети улыбаются первым лучам весеннего солнца.
— Почему ты сторонилась меня, не подпускала к себе?
— Я боялась.
— Меня?
— Нет. Страхи и переживания из моего прошлого останавливали меня на пути к тебе. Они стояли стеной между моим прошлым и будущим. Я была по ту сторону, где был самообман, какие-то глупые, наивные иллюзии и неудачный опыт. Но теперь… — Алекс опустила глаза, — Ты и эта ночь… Я перебралась через эту стену, понимаешь и хочу идти дальше.
— Позволишь составить тебе компанию? — лукаво улыбнулся Макс.
Алекс не стала отвечать, посчитав лучшим ответом свой страстный поцелуй.
Так, в объятьях друг друга они встретили рассвет и уснули. Вместе и счастливые.
— Ты выбрала опасную, неверную тропу, дочь моя, — мрачно, едва сдерживая своё негодование, процедил сквозь зубы Заур. Он стоял спиной к Семиле и не хотел оборачиваться, не желал смотреть ей в глаза.
— Отец, — едва успела произнести она, как жрец прервал её.
— Ты оступилась, поверив чужеземцам. Приняв их речи за чистую монету, ты перечеркнула своё прошлое, настоящее и будущее. Да и моё тоже. Ты должна помочь нам отыскать беглецов.
— Зачем?
— Они должны закончить то, что начали, — не оборачиваясь, продолжал Заур.
— А что будет с ними потом? — с нескрываемым вызовом произнесла Семила.
— Потом? — жрец призадумался. Не лёгкий выбор стоял перед ним сейчас: сказать правду или солгать дочери, чтобы спасти её саму. — На всё воля Всевышнего.
— Не уже ли Его воля — убить этих людей? Или их будущее не совсем зависит от воли нашего Господа?
— Не богохульствуй, дочь моя! — закричал жрец и развернулся к Семиле.
