— О нас? — удивлённо переспросила она и, наконец, посмотрела на Макса. — Ты, наверное, хотел сказать о команде?
— Нет, не о команде, а о нас с тобой.
— Ты про тот поцелуй?
— Да. Мне показалось, что…
— Тебе показалось, — Алекс остановила его. Она подплыла к Максу и ближе и приложила к его губам свою мокрую ладошку. — Это были эмоции, нервы. Трактуй как хочешь. Я просто перенервничала и всё.
— Алекс, это не было похоже на нервы и стресс. Эмоции — да! Но не те эмоции, в которых ты хочешь меня убедить.
— Макс, прошу тебя, остановись, — Алекс продолжала стоять на своём. — Ты же сам прекрасно понимаешь, что это всё лишнее.
— Что лишнее? Я не понимаю тебя?
— Отношения, чувства. Это всё усложнит нашу, и без того не лёгкую, жизнь.
Макс слушал и не верил тому, что говорила Алекс. И дело было вовсе не в мужском самолюбии и гордыне. Нет. Тот поцелуй разбудил что-то в Максе. Что-то очень важное. Что-то, что покоилось в самом центре его, у самого основания. Разбудил, взбудоражил, всколыхнул то, что хотелось переживать снова и снова, от начала и до конца.
— Это всё не правильно, — не унималась она. — Я уже когда-то это проходила. Сначала был общий интерес, цель. Потом появились отношения, чувства, семья и… Всё закончилось, всё оборвалось, когда пропали общие интересы.
— Я не понимаю, ты себя сейчас уговариваешь и пытаешься убедить, что это был просто поцелуй?
— Макс, поверь, это действительно так.
Она смотрела на Макс и приводила всё новые и новые доводы. Но глаза её говорили совсем о другом. И признаться в чувстве к Максу, которое обнажили страх и тревога за его жизнь, Алекс не могла. Даже самой себе. Наконец, Макс сдался.
— Ладно, Алекс, считай, что ты меня убедила. Я больше не вернусь к этому разговору. Пусть всё остаётся, как есть. И время нас рассудит.
Макс грустно улыбнулся и отправился в душ. Алекс провожала его печальным, болезненным взглядом, коря саму себя за своё малодушие. И в то же время, внушая себе самой, что она права.
Алекс молчала. Она внимательно следила за скоростью полета и его траекторией, выполняя обязанности, которые возложил на неё капитан. Но Максу казалось, что она, попросту, избегает его, сторониться.
«Наверное боится, что снова заговорю про нас с ней», — подумал он.
— Как твои рисунки? Успела нарисовать что-нибудь новенькое?
— Совсем чуть-чуть. Пять или шесть рисунков всего, — ответила Алекс. Она по-прежнему продолжала смотреть в огромное окно перед собой, неотрывно наблюдая за полётом. — Здесь как-то времени не хватает.
— Покажешь мне их?
— Зачем?
— Те, предыдущие твои зарисовки меня настолько впечатлили, что до сих пор эти сказочные картины стоят у меня перед глазами.
Алекс повернулась к Максу. Она слегка наклонила голову вправо и внимательно, прищурив глаза, посмотрела на капитана. В какую-то минуту ей показалось, что Макс просто хочет разрядить обстановку, напряжение, которое возникло между ними и решила подыграть капитану.
— Хорошо. В нашу следующую смену захвачу их с собой. Может быть, еще что-то успею нарисовать новенькое, — и Алекс снова развернулась к окну. Приняв прежнее положение, она продолжила, — Вообще, что самое удивительное, здесь, в космосе, я практически не вижу те пейзажи, природу далёких планет, пусть даже и придуманных мною, живущих в моём воображении. На Земле я настолько чётко и живо могла их увидеть, прочувствовать. Закрою глаза — и передо мной вырастают потрясающие деревья, растения в которых прячутся такие же необыкновенные, непривычные для нас с тобой животные. А в небе парят и летают диковинные птицы. Но теперь всё это исчезло, как будто стёрлось. И теперь я рисую только то, что вижу вокруг себя: корабль, космос ребят.
— И меня? — спросил Макс.
— Конечно! Куда же без капитана! — усмехнулась Алекс — Без капитана никак нельзя.
— Интересно будет на себя посмотреть твоими глазами. Наверное, в твоих картинах я толстых злобный карлик с плешивой головой. Или козлоногий сатир, под чью дудку пляшут остальные члены команды, — засмеялся Макс.
Алекс тоже немного развеселили слова Басаргина. Она тихонько улыбнулась и добавила:
— Нет, ты там такой же красивый и славный, как и в жизни.
В эту минуту в зал управления вошел Илья.
— Привет всем! Надеюсь, я не помешал?
— С чего ты взял, что можешь помешать нам, — немного испугано спросила Алекс.
Макс сразу же заметил, как она напряглась после слов Картелёва, и дальше продолжал наблюдать за Алекс.
— Да ни с чего. Просто, мне показалось, что вы о чём-то очень живо беседуете. Вот и спросил, — ответил Илья.
— Мы вели беседу об искусстве. Верно, Алекс.
— Да. Об изобразительном искусстве, — добавила она.
— О-о-о! Вот как! Это очень интересная тема для разговора. Жаль, что я не смогу её поддержать, — сказал Илья и включил мониторы перед собой. — Я больше разбираюсь в классической музыке.
Между делом, он включил миниплеер и из него полилась вечная, не подвластная времени и пространству мелодия.
— Это Вивальди? — развернувшись на 180 градусов к Илье, спросила Алекс. — Времена года?
— Ничего себе! — воскликнул Картелёв, — Ты разбираешься в классической музыке?
