Поворачиваю в правый коридор. Небольшая комнатка. Два сонных "блюстителя" бездумно смотрят в экраны-пленки, развешанные на стене. Заметив меня, дозорные просыпаются в мгновение ока. Переглядываются. Как-то смущенно. Осматривают меня с ног до головы. Будто раньше не видели.
Я подхожу к одному и протягиваю ему ладони. Как обычно. За это время камеры сканируют мою спину.
Передо мной высокий, крепкий солдат. Вероятнее всего, ариец. Вероятнее всего, сам об этом не догадывается. Национальный вопрос на Хамелеоне запрещено поднимать. Большинство людей даже не знают, о чем речь. Вот и этот, вполне возможно, не помнит, что его родители были немцами.
- Разматывайте, - велит рыжий.
Я хмурюсь.
- Новые правила?
Обычно камеры сканируют через бинты и одежду. Я не люблю открывать ладони. Шрамы напоминают о прошлом. И не только мне - прохожим. Правда, здесь никого нет, кроме нас троих. Что, кстати, очень странно. Подозрительно, что здесь так тихо сегодня. Визитацию еще не пропускали те, кому она вменена в обязанность.
Немец переглядывается с товарищем. Усмехается.
- Просто усиленное внимание к безопасности.
Несколько минут дозорный осматривает мои руки. Отправляет меня то к одному аппарату, то к другому. Приходит к выводу:
- Все в норме. Подождите здесь.
Не знаю, зачем мне ждать. Я прошел проверку.
На ленте высвечивается сообщение. Даниэль.
"Я забыл предупредить. Визитация сегодня отменяется".
Отменяется?
"В каком смысле? Я уже прохожу ее..."
Я не успеваю задать следующий вопрос, как немец подходит ко мне вплотную.
- Пожалуйста, теперь сдайте любую технику, которая у вас имеется при себе.
Я бездумно смотрю на его квадратное лицо.
Не понимаю, что происходит.
- Особенно ленту. И быстрее, пожалуйста, - торопит он. Глаза улыбаются. Что его забавляет, не моя проблема.
- Что-то не так?
- Наоборот, - успокаивает немец. - Просто удивлены, что вы решились на это.
Решился на что?
В эту минуту в комнату входит несколько солдат.
- Этот? - они указывают на меня.
Немец кивает.
- Проводите.
- Это какая-то ошибка, - совершенно спокойно сообщаю я.
- Не волнуйтесь, никакой ошибки.
Меня окружают солдаты. Такие случаи уже бывали в моей жизни. Раньше. Тогда моя служба была мало связана с наукой. Так происходило всякий раз, когда за меня договорилось руководство. Мне просто давали новое задание. Никаких причин для беспокойства.
Но! Я давно не солдат.
Все происходит, как положено в военной части: четко, оперативно, без шума. Пока я несколько секунд пытаюсь понять, во что впутался, солдаты уже сопровождают меня в другую комнату.
Из-за прошлых заслуг перед родиной, я не имею права говорить с рядовыми солдатами. Но здесь нет ни одного эмиссара. Так мы называем представителей офицерского корпуса, тех, кто может принимать серьезные решения.
- Извините, медлить нельзя, - сообщает немец вдогонку. - Генерал уже ждет вас.
Генерал?
Я никогда не хотел с ним связываться лишний раз. В прошлом был обязан. Какое-то время даже уважал. Сейчас я не имею к нему никакого отношения. Я - ученый. Что я здесь делаю?..
Мы стремительно преодолеваем расстояния. Стены покрыты мягкими пластинами. Здесь царит гробовая тишина. Мы спускаемся все ниже. Пятый ярус!
Заворачиваем и окунаемся в роскошь: интерьер в классическом стиле, столы из настоящего красного дерева, мягкие диваны, огромная плазма посреди комнаты, далее за стеклом спортивный зал.
Все это врезается в мое сознание, в том числе и люди, открывшие рты при моем появлении. Я не успеваю ничего рассмотреть. Солдаты осторожно вталкивают меня в другую комнату и закрывают дверь.
- Признаться, я очень удивлен, что откликнулись именно вы.
Он всегда говорит громко. В любом помещении его голос заполняет все пространство.
Я оборачиваюсь. Генерал на голову ниже меня. Коренастый. Атлетического телосложения, поэтому не выглядит слишком полным. Но иногда пропорции его тела кажутся странными. Словно он сутулится, но у него прямая осанка. Видимо, это жизненный опыт осел на его плечи.
Я бы назвал генерала маленьким человеком. Однако он умеет наводить ужас. И его внешность помогает в этом. Светло-серые, почти бесцветные глаза, нависшие брови и крепко стиснутые челюсти - лицо, которое много лет, если не всю жизнь, не знало иного, не столь сурового выражения. К тому же, долгая служба нанесла его лицу увечья.
Только сейчас замечаю, в каком роскошном кабинете я оказался. Мебель из красного дерева, как и в залах Бункера, что я мельком увидел несколько секунд назад. Массивный стол, заваленный техникой и, что удивительно, бумагами. Уже мало кто вообще вспоминает столь древний носитель информации. Да и зачем он, если человечество давно пережило цифровизацию?
На стенах, покрытых настоящими, рельефными обоями, висят картины. Дорогое удовольствие. Работы самые разные: на одних полотнах изображены земные пейзажи, на других - военная техника. Одна картина поистине жуткая: история того самого дня...
Испуганные лица, обращенные к небу. Люди проводят своих близких в космос, а сами остаются на планете, ждать гибели.
