Глубина [сборник] полностью

— Это не станет концом глубины, — говорю я. До меня вдруг начинает доходить, что истина куда страшнее той картины, которую я представлял вначале. — Ребята, да вы только подумайте… когда всем станет известно про появившееся оружие…

— Массовое бегство, — сухо изрекает Чингиз.

— А вот это фиг. — Падла качает головой. — Смотря сколько народа по первости положат. Ленька, а ты прав!

— Кто-то уйдет, — говорю я. — Но основная часть предпочтет остаться, приняв меры предосторожности. Именно те, которые вы сейчас обсуждали. Диптаун развалится на множество маленьких районов. В каждом будет своя полиция, а в перспективе — армия. Люди начнут группироваться по каким-либо признакам — по национальности, по специальности, по интересам, по сексуальной ориентации…

— Тысячелетняя война садистов и мазохистов! — радостно подхватывает Падла. Он, похоже, готов веселиться по любому поводу. — Французское княжество «La profondeur» предъявило ультиматум Вольному Союзу Системных Администраторов!

— Любители стратегичек против… против… — Пат подпрыгивает на месте, не в силах найти достойного неприятеля.

— Против поклонников «тетриса»! — Падла вдруг замолкает. Мрачно смотрит на меня: — Да. Как в жизни, выходит, станет?

Я киваю:

— Глубина стала для мира свободой. Новой свободой, равной которой не было и быть не могло. Ее душили, травили, регламентировали. Ничего не вышло. Глубиной пугали, глубиной клялись, глубину старались не замечать. Ничего не менялось. Диптаун рос. Все больше и больше людей входили в виртуальность, начинали там работать и развлекаться. И страх смерти ничего не изменит. Наверное, не изменит. Просто добавит всю грязь, что есть в реальной жизни. Настоящие правительства, настоящая полиция, настоящая армия. Настоящие похороны.

— Как много времени у нас есть? — спрашивает Маньяк.

— Все зависит от того, ищет ли враг похищенный файл.

Я сам не замечаю, как легко произношу слово «враг».

Слово, которому в Диптауне раньше не было достойного применения.

— Как быстро можно пройти «Лабиринт Смерти»? — Шурку, похоже, вопрос времени тоже тревожит в первую очередь.

— По мнению Крейзи Тоссера — за несколько месяцев. За месяц, в лучшем случае. Я думаю…

Все снова смотрят на меня. Пат даже открыл рот.

— Думаю, у нас есть на это двое-трое суток.

Жду смеха, но никто не смеется.

— Давно не играл, — вздыхает Чингиз. — А когда-то… помнишь, Сашка?

Маньяк покусывает губу, вопроса он не слышит:

— Так… мне надо поесть, отоспаться и перенастроить машину… Часов через восемь-десять начнем, ага?

— Ёшкин свет! — вопит Падла. — Так что, для спасения мира надо хорошенько в игрушки поиграть?

— Только попробуйте меня не взять! — Пат кидается вперед, хватает меня за куртку. — Вот только попробуйте! Сами пожалеете! Я же игры лучше вас всех знаю! Чингиз, скажи им! Чинга!

И в этот миг где-то далеко-далеко хлопает дверь.

Секунду Чингиз еще улыбается, глядя на Пата. Потом его лицо обретает странное, настороженное выражение:

— Леонид, Саша! Вы слышали что-нибудь?

— Стук. Дверь вроде… — Маньяк медленно делает шаг от стекла к винтовой лестнице.

— Значит, это здесь. В виртуальности. — Чингиз немного расслабляется.

— Чингиз, кто может войти в этот дом?

— Ключей не знает никто, кроме меня, Пата и Падлы. — Новый русский хакер делает легкое движение рукой и извлекает откуда-то из-за спины длинноствольный пистолет. — От меня они никуда не уходили.

— Я не давал! — вопит Пат.

— Гад буду, никому не давал! — ревет Падла.

Ой-ей-ей.

А дела совсем плохи?

Маньяк нехорошо щурится и крадучись идет к винтовой лестнице. При этом он достает из кармана маленький перочинный ножик.

В жизни не поверю, что над этим изделием фирмы «Victorinox», в рекламных целях распространяющимся в глубине бесплатно, не поработали его шаловливые ручки.

Смотрю на Падлу — у того в руках пустая пивная бутылка. Откуда? Мы же пили пиво из бочек!

А короткий винчестер, который Пат торопливо собирает, свинчивая казенную часть с прикладом, крепя ствол и одновременно запихивая патрон? Где он его прятал?

Возникает ощущение, что я голый. Достаю револьвер Стрелка, и ощущение пропадает. Нет, не фиговые листочки использовали Адам с Евой, чтобы прикрыть наготу от Бога. Сделали себе по дубинке — и сразу стыд пропал.

— Я бы посоветовал тебе выйти, — негромко говорит Чингиз. — Ты единственный из нас, кто может это сделать в любой момент.

— И что? — Я не отрываю взгляд от лестницы, за перилами которой притаился Шурка.

— Возможен вариант, что ты останешься единственным свидетелем, — очень серьезно отвечает Чингиз. Делает шаг, заслоняя собой Пата.

Он не шутит.

Вот только меня уже захлестнула багровая волна ярости.

— Я Стрелок… — говорю я.

Даже в этом теле я был и буду Стрелком.

Мы стоим так почти минуту. Ждем. Потом Маньяк выпрямляется, заглядывает через перила вниз, пожимает плечами, вопросительно смотрит на Чингиза.

— Пошли, — решает хозяин.

Он делает шаг вперед, я двигаюсь следом. Падла остается на месте, крепко схватив протестующего вполголоса Пата.

И вот в этот миг все и происходит.

Движение — рывок — серая тень взмывает над ступеньками.