Глубина [сборник] полностью

— Диптаун живет по своим законам. Но это человеческие законы, от них никуда не деться. Несколько лет назад виртуальность была всего лишь ребенком. С детской восторженностью, с детской жестокостью. С драками в песочнице. Ты меня ведерком по голове, а я тебя совочком по попе. Все это было. Игры в доктора, потасовки, обидки, сказки про черную руку и кровавую простыню. Но детство проходит. И сейчас Диптаун обретает зрелость. А это — немножко другой расклад. Леонид, в глубину приходит нормальный человеческий мир.

— Убивать — это нормально?

— Леня, но ведь мы говорим не о том, что такое хорошо и что такое плохо. Мы говорим о норме. А норма человеческой жизни — война и убийство. Нельзя вечно спускать пар в «Лабиринте Смерти» или на арене «Смертельного Поединка». Маленький мальчик может бегать с пластмассовым автоматом, но когда ему исполнится восемнадцать, он получит боевое оружие. Смерть не могла не прийти в Диптаун. Вот она и пришла.

Вика помолчала. Стряхнула пепел на газету, валяющуюся на диване.

Крепко же ее проняло.

— Вот… открой газетку… Что ты прочитаешь на первой странице? Пьяный мужик пришел домой, выпил еще стакан, зарезал жену и выкинул в окно детишек, выпил еще сто граммов, погонялся за тещей, не догнал, допил бутылку и повесился в туалете. Американские ВВС совершили миротворческий полет над Европой. Уничтожено двадцать военных целей, включая кондитерскую фабрику, больницу и жилой квартал. Арабские террористы подложили бомбу в пассажирский самолет. В знак протеста против другой миротворческой миссии…

— Я не читаю газет.

— Леня… — Вика вздохнула. — Леня, милый, ты все-таки их читаешь. Слышишь. Догадываешься. Нельзя прятаться в глубине вечно. Понимаю — хочется. Но не выходит. Рано или поздно кто-то должен был принести в Диптаун подлинное оружие. И раз уж оно появилось — надо решать. Что для тебя реальность, а что вымысел? Если разницы нет — живи в глубине. Не все ли равно как умирать?

В прихожей тренькнул звонок.

— Это Падла, — быстро сказал я.

— Кто?

— Падла… хакер, я же говорил.

— И что? — Вика встала, быстро оглядела комнату, будто надеясь за двадцать секунд навести в ней порядок. — Ты предупредить мог?

— Извини… — Я поднялся с пола. — Забыл.

— Иди открывай. — Вика быстро оправила волосы. — Давай, давай… твой друг пришел. Чего уж теперь.

Да…

Лучше бы приехал Чингиз.

Я представил себе, как Падла с воплями и матюгами ввалится в прихожую, заполнив ее целиком, вывалит из рваной сумки двадцать бутылок «Жигулевского», и мне захотелось не открывать дверь.

Впрочем, с Падлы станется ее просто вынести плечом. На всякий случай. Вдруг я звонка не услышал.

Глубоко вдохнув, я подошел к двери, открыл замок.

— Добрый вечер, Леонид, — вполголоса сказал Падла. — Я не слишком задержался?

Поперхнувшись заготовленной фразой о том, что жена дома, и желательно не употреблять ненормативной лексики в полный голос, я отступил от двери.

Падла пошаркал ногами по половику и вошел.

В одной руке у него был здоровенный букет чайных роз. В другой — огромный баул. Наверное, именно в нем он пытался протащить в квартиру Чингиза проститутку?

— Супруга дома? — тихо спросил Падла. В ответ на мой кивок уточнил: — Как зовут?

— Вика…

— Ага…

Хакер заозирался в поисках тапочек. Я молча сбросил с ног свои.

— Добрый вечер. — Вика появилась в прихожей.

— Вечер добрый! — Падла неуклюже поклонился. Протянул букет. — Безумно рад встрече, Леонид так много о вас рассказывал. Меня зовут Антон.

Я сглотнул.

— Спасибо, какая прелесть… — Вика взяла цветы. — Леонид, может быть, ты представишь нас?

— Вика, моя жена, — пробормотал я. — Па… Антон. Замечательный специалист в области компьютеров.

— Как лучше — Антон или Падла? — поинтересовалась Вика. По ее глазам было видно, что ситуацией она наслаждается.

— Честно говоря, Виктория, мне будет привычнее называться Падлой. Но некоторых это имя шокирует…

— Ничего страшного, Падла. Раздевайтесь, проходите. Извините, у нас немного неубрано. Я весь день на работе, Леонид занят в глубине…

— У вас очень уютно и мило! — с жаром произнес Падла. Стянул с головы облезлую ондатровую шапку. Если бы он так встал у метро — ему бы быстро накидали туда мелочи. Вздохнул. — Не обращайте внимания, пожалуйста, на мой несколько необычный вид… я всегда бреюсь наголо к зиме.

— Как интересно… а можно узнать, зачем? Куртку вешайте сюда… И будьте как дома.

Падла хлюпнул носом. Поставил баул, спросил:

— Вы уверены, что я могу быть как дома?

— Конечно.

— Ну, блин… я предупреждал… — Падла стащил куртку, набросил на вешалку. Следом бережно повесил шапку. — Вот… в общем-то из-за нее и бреюсь. Старенькая она у меня…

— Кто старенькая?

— Шапка. Старенькая, дряхлая и села изрядно. Если наголо не стричься, то на голову не налезает.

Я попытался сообразить, получится ли быстро вытолкать Падлу в подъезд. По всему выходило, что никак не получится. Ни быстро, ни долго.

— А купить новую? Я понимаю, нынче все дорого, но…