— Куда теперь идти? — Своей фразой Вика возлагает на меня командование. Очень приятно такое доверие… оправдать бы его. Я пытаюсь вспомнить карты ролевых пространств, но сразу отказываюсь от своей затеи. Их рисуют все, кому не лень.
И тут я слышу слабый перестук из-за ближайшей скалы. То ли сумасшедшая лошадь с кастаньетами на ногах, то ли великан с клацающими от мороза челюстями.
Времени на размышления нет.
— Сюда! — шепчу я, ныряя в чахлый ельник. Опускаю Неудачника на снег, прикладываю палец к губам: — Т-с!
С тропы Вику и Неудачника не видно. Становлюсь, широко расставив ноги, сдергиваю ремень. «Варлок» с шелестом разворачивается в огненную плеть.
Вид у меня должен быть достаточно грозный. Голый по пояс мужик, с припорошенными снегом плечами. Тело Стрелка я моделировал жилистым и крепким, сразу будет видно, что боец могучий. Да еще сияющая плеть в руке… любой тролль испугается.
Перестук все ближе.
Корчу лицо в кровожадной ухмылке и жду.
Из-за скалы показывается маленькая, от силы по грудь мне, фигурка.
Вот так великан с клацающими челюстями!
Лицом и телосложением путник похож на ребенка. Вот только с гормонами у него что-то не в порядке — голые по колено ноги обросли густой шерстью. Да уж, с такими лапами и босиком на снегу уютно. На груди у путника маленький барабан, в который он постукивает на ходу палочками.
Хоббит.
Это хорошо.
При виде меня хоббит застывает, как примороженный. Даже одна барабанная палочка валится на снег.
— Гы-гы! — зловеще говорю я.
Хоббит уже не барабанит, зато у него и впрямь начинают постукивать челюсти.
— Кто? — вопрошаю я, протягивая к хоббиту «Варлока». Плеть начинает азартно вытягиваться, приходится ее отдернуть.
— Хардинг, с-сэр! — шепчет хоббит.
— Кто? — уточняю я уже нормальным голосом. Но бедный хоббит впал в полную панику, он даже не пытается достать маленький кинжал, небрежно заткнутый за пояс.
— Х-хардинг, добрый сэр. С-сэм родил Фродо, Фродо родил Холфаста, Холфаст родил Хардинга…
— Тебя, что ли?
— Меня, добрый сэр!
— Зря!
— Да, добрый сэр, — покорно соглашается Хардинг.
— Я тебе не сэр! — ору я. — И уж точно — не
Про Конана хоббит слышал, он начинает часто кивать, не спрашивая, каким образом персонаж Говарда попал в мир Толкина. Впрочем, ролевики народ увлекающийся, такими мелочами они себя не сковывают. Я мог бы и Кощеем Бессмертным назваться, вот только телосложение не позволяет.
— Куда идешь? — веду я допрос, обходя вокруг хоббита. Тот крутится, стараясь не сводить с меня взгляда.
— А-армию догоняю.
— Какую еще армию?
— Эльфийскую. Мы орков с гномами бить идем!
— Зачем?
— А они же плохие!
Мне все больше и больше кажется, что в теле хоббита сидит ребенок. Взрослый нашел бы аргументацию посерьезнее, да и в бой бы кинулся.
— Армию… — задумчиво говорю я. — А! Помню. Была…
В глазах хоббита ужас. Он косится на огненную плеть, уже не сомневаясь в печальной судьбе, постигшей эльфийское войско.
— Я слыхал, что вы, хоббиты, сумчатые, — сообщаю я. — А?
Хоббит ошалело мотает головой и прижимает руки к животу.
— Жратва есть?
Отважный Хардинг отдает мне заплечный мешок. Я обнаруживаю в нем пару лепешек, фляжку, кусок вяленого мяса и добрею.
— Запасливый ты, хоббит… А это что?
Со дна мешка я извлекаю «Сникерс».
Хоббит немедленно начинает реветь. Да. Точно, ребенок.
Зубами срываю с шоколадки обертку, откусываю половину, остаток протягиваю хоббиту. Тот перестает плакать.
— Как думаешь, побьете вы гномов? — вопрошаю я. Нельзя же просто ограбить и отпустить. А поговорить?
— Побьем! — кивает хоббит. — Они стрелы из тиса делают, а из тиса стрелы плохие! А еще они хирдом строятся, а это построение плохое…
У меня нет ни малейшего желания вникать в детали разногласий эльфов и гномов.
— Город далеко?
— Лориен в пяти милях…
Что-то у них тут неладно с географией… Впрочем, ерунда. Еще бы узнать название сервера.
— А кто правит этой страной?
— Светлый эльф Леголас!
Ладно. Информации достаточно.
— Иди, — закидывая хоббитский мешок на плечо, говорю я.
Против грабежа Хардинг не протестует. Более того, робко спрашивает.
— Можно мне пойти с вами, Конан? Гномов и без меня побьют.
Еще чего не хватало. Вновь корчу зверскую рожу и шепчу.
— А ты знаешь, что хоббит — это не только ценный мех? Это еще и тридцать-сорок килограммов вкусного, легко усваиваемого мяса!
Книжки не врут, хоббиты и впрямь умеют быстро бегать. Только мелькают в снежной пыли мохнатые пятки.
К Вике и Неудачнику я возвращаюсь в наилучшем расположении духа. Разговор они слышали, пересказывать не требуется.
— Вот еда. — Я вручаю Неудачнику мешок. — Сейчас сделаем тебе подстилку и выйдем из
Неудачник кивает.
— Подождешь часа три, четыре… — размышляю я. — Ничего?
Впрочем, иного выхода у нас все равно нет. Полуодетый, под снегопадом, я его пять миль не протащу.
