Таким образом, последние два года только Шэн Мэй разговаривала с ребенком. Общение Линь Мина с этой малышкой сводилось практический к нулю…
Так что она имела полное право называть его чужаком.
«Мама, я не думаю, что папа любит нас…»
Малышка, казалось, все больше и больше уверялась в своих чувствах. Его мягкий голос отозвался эхом в ушах Линь Мина и Шэн Мэй.
Линь Мин остался безмолвным. Он застыл. Первоначально он хотел протянуть руку, чтобы дотронуться до своего ребенка, но когда рука уже преодолела полпути, он, очень смутившись, убрал её.
Мысли Шэн Мэй также были сложными. Она нежно провела руками по животу. Изначально она хотела сказать: «Как может твой папа не любить нас?», но когда эти слова достигли кончика ее языка, она застыла. Потому, что ей не хватало веры, чтобы сказать такие слова.
Она посмотрела на Линь Мина, не зная, какое выражение сделать…
«Папа и правда не любит нас. Меня ненавидят уже до моего рождения. Эх, я думаю, что я должна просто следовать за мамой».
Мягкий детский голосок, казалось, вздохнул совсем, как взрослый. Можно было услышать хитрость и игривость ребенка в этом голосе.
И было неважно, были ли эти слова истинными мыслями этого странного и игривого маленького ребенка.
Этот мягкий и детский голос уже коснулся самых мягких частей сердца Линь Мина, создавая ощущение, будто его сердце было атаковано иглами.
Он тихо наклонился и прикоснулся к Шэн Мэй и ребенку в ее животе.
Он сказал теплым тоном: «Папа любит тебя. Чтобы не случится с тобой в будущем, с какими опасностями бы ты не столкнулась, папа будет рядом, будет присматривать за тобой и защищать тебя…»
Таким образом, Шэн Мэй оказалась в руках Линь Мина. Она немного напряглась, ее мысли были в смятении, она пыталась найти, что сказать.
«Ты и маму защитишь?» Искренне спросила малышка.
"Конечно!"
Голос Линь Мин был негромким, но он был твердым и правдивым.
Шэн Мэй вздрогнула. Она посмотрела на Линь Мина и на свой живот, в ее глазах собирались слезы…
Она не знала, что произойдет в будущем, но если она смело будет смотреть в лицо всем опасностям, тогда какое они будут иметь значение?
В это время Линь Мин тихо прошептал Шэн Мэй на ухо: «После того, как мы покинем Могилу Бога Демонов… идем со мной…»
Эти слова не звучали, как бравада и не было в них горячих обетов любви, которыми обмениваются мужчины и женщины, но от этих несколько простых слов сердце Шэн Мэй дрогнуло, слезы мешали ей видеть…
«Он… найдет нас…»
С горечью сказала Шэн Мэй. Она уже решила смело смотреть в будущее, но никогда не думала о том, чтобы сопровождать Линь Мина. Для Императора Души она была все равно, что маяк в ночи. Он мог легко ее найти, куда бы она ни пошла.
Она не хотела втягивать Линь Мина в этот хаос. Простого обещания от него было более чем достаточно.
«Я знаю…» Линь Мин осторожно провел рукой по щеке Шэн Мэй. «Когда-то в этом мире у меня ничего не было, но я рос шаг за шагом, пока не достиг всего того, где я сейчас имею. Как-то раз я уже прорвался через цепи Небесного Дао, чтобы изменить свою жизнь и судьбу. Потом я упал в самую глубокую бездну, но выполз обратно. После я столкнулся с могучей силой святых, чтобы дать передышку моей расе. Я уже пережил так много всевозможных «раз», так почему я должен бояться будущего?»
Договорив, Линь Мин медленно притянул Шэн Мэй к своей груди.
С тех пор как малышка развила собственное сознание и научилась говорить, ее слабый детский голосок время от времени эхом отдавался в пещере.
Возможно, из-за того, что она была заперта под печатью слишком долго, девочка была особенно раздражительной и капризной. Сила ее души все ещё была слабой, и после того, как она устраивала шумиху, она часто просто отправлялась спать.
Но позже, с приближением срока её появления на свет, она становилась все любопытнее и умнее, даже приставала к Шэн Мэй и Линь Мину с расспросами о том, как они встретились.
Пересказ той части их истории, где Шэн Мэй и Линь Мин впервые встретились на итоговом испытании Дороги Асуры и до их воссоединения в Мире Грез Акашич, не был проблемой. Но когда ребенок конкретно спросил Шэн Мэй и Линь Мина о том, как они сошлись, и как она забеременела, Шэн Мэй пришла в недоумение.
Шэн Мэй просто не знала, как описать все то, что случилось с ней и Линь Мином на Континенте Разлива Небес 7 000 лет назад.
И каждый раз, когда Шэн Мэй пыталась уклончиво описать те события, маленький ребенок обращался к Линь Мину.
Линь Мин же в ответ лишался дара речи. Он не понимал, как его ребенок мог говорить до своего рождения, да ещё и располагал таким количеством странных и эксцентричных мыслей. Мог ли этот ребенок унаследовать часть воспоминаний Шэн Мэй или даже его собственные?
Дни шли. У малышки наконец-то появилось имя - Линь Мэн, и детское прозвище - Цзю’эр.
Имя выбрала Шэн Мэй. «Мэн» отражало древнее слово «мечта или сон, грезы», а слово «Цзю» - древнее слово, обозначающее «девять».
Она мечтала о своем ребенке в мире грез демонов своего сердца, а также мечтала о Линь Мине 7 000 лет своей жизни.
