— К обеим сторонам пытаешься подольститься? — поинтересовался капитан. — А я-то думал, что ты — солдат Первой.
Лицо Нарвина потемнело от гнева, а пальцы сжались.
— Разделяться не вариант, это самоубийство, — произнёс Дуф. — Кого мы тогда прикрывать будем? Ради чего жопу рвать? Чтобы толстосумов выгрести, ждать покуда они все свои кареты перевезут? А позади будут люди помирать.
— Это ты верно говоришь, — проворчал Лодж. Бригадир рассматривал Нарвина, словно тот превратился в кусок вонючего и начавшего гнить мяса.
— Спокойствие, — поднялся полковник. — У нас есть долг перед ари…
Мощный удар кулаком по столу перебил его. Все одновременно замолчали и взглянули на Логвуда. В раздавшейся тишине удалось услышать скрип повозки на улице. Кто-то подъехал. И интуиция подсказывала, что вряд ли это запоздавший капитан сапёров.
В следующий миг дверь открылась (без предварительного стука), и в помещение вошли двое мужчин. Передний был одет чисто и ухоженно: светлый камзол, чистая рубаха, небесно-голубые штаны по последней монхарбской моде. А ещё он нёс на себе явные следы стремительного истощения — кожа висела складками, но жир был вытоплен не до конца. Его лицо больше напоминало смятый кожаный мешок, но всё равно сохраняло изнеженное выражение, к которому в данную минуту примешивались возмущение и обида. Я узнал его — Илазий Монтнар, первый советник Силаны Плейфан, матери моего ребёнка.
Следовавший за ним человек тоже носил дорогую одежду, но пыль и пот превратили её в бесформенный балахон, который мешком висел на худой фигуре. Этот мужчина был стар и сгорблен, а его кожа несла следы многочисленных солнечных ожогов. К глубочайшему удивлению, его я тоже узнал, пусть и не сразу — Геварди Нородон. Богатый купец, внучек которого я спас при погромах в Монхарбе.
Слово, однако, взял именно Илазий.
— Приветствую достопочтенное сборище, — его голос звучал несколько тонко, а сам мужчина переводил дыхание, что казалось странным, ибо приехали они на повозке — звуки слышали все. Неужто он запыхался, пройдя десяток метров?.. — К сожалению, новости о нём с опозданием достигли ушей Совета Знати…
— Вообще не должны были дойти, — буркнул Гаюс.
Монтнар зло на него покосился, но продолжил.
— Разумеется мы понимаем, что обсуждение ведётся вокруг вопросов войны и признаём, что не являемся экспертами, мудрая рекомендация от которых могла бы разрешить ситуацию. Однако в данный момент мы, Совет Знати — который также включает и архонта Плейфан — являемся представителями почти трёх десятков тысяч беженцев, которые идут следом за вами, а потому хотели бы получить ответы на, — он покрутил рукой, — несколько вопросов.
— Тридцати тысяч? Я не ослышался? — рассмеялся Лодж. — Нет-нет, Илазий, ты представляешь лишь пару сотен самых чванливых и наглых аристократов, включая куцее число оставшихся с вами слуг и охраны, вот и всё.
— Ты забыл про телеги с «ценностями», которые на текущий момент скорее замедляют нас, чем играют хоть какую-то роль, — дополнил Маутнер. — Ума не приложу, что делать с драгоценностями, которые вы перевозите. Бросаться ими в сайнадов?
Монтнар не подал виду, что услышал какие-либо замечания. Он не сводил глаз с Логвуда и ждал ответа. Комендант, впрочем, ничем не показывал, что собирается отвечать.
— Найди сапёров, Райнаб, — спустя минуту тишины произнёс Тольбус, посмотрев на бригадира. — Они нам нужны. Повозки пойдут через час. Мы должны успеть перевезти всех, кого сможем, до прибытия войск Зарни.
Лодж неспешно кивнул.
— Я всё сделаю, — произнёс он. — Сраные сапёры, опять от них проблемы…
— Не слишком ли мало времени? — спросил Нарвин. — Мы лишь недавно встали на привал. Может стоит дать людям хотя бы пару…
— Через час! — рыкнул Логвуд. — Первыми идут повозки с ранеными. Я хочу, чтобы к обеду на той стороне оказались по меньшей мере половина беженцев, иначе даже сама возможность переправы встанет под большой вопрос.
— Я бы очень хотел, — вклинился Илазий, — чтобы порядок переправы оказался пересмотрен. Сердце моё болит по раненым солдатам, однако твой долг, комендант — защищать беженцев. Более того, многие в Совете Знати сочтут за смертельное оскорбление, если скотина перейдёт реку прежде, чем безоружные граждане восстановленного Нанва.
— А если мы потеряем скот? — спросил молчаливый Эдли. — Вы подумали, что нам тогда делать и чем питаться?
— Можно вспомнить старые добрые традиции «перебежчиков», — улыбнулся Маутнер. — И насадить на вертел сирот.
— До Сауды отсюда неделя быстрого пути, — произнёс Нарвин. — Это не так долго, чтобы умереть с голоду. А воды будет вдоволь, спасибо магам.
— Ах да, — лукаво прищурился Монтнар, — вопрос сокращения рационов тоже входит в список наших вопросов. Из достоверных источников Совету Знати стало известно, что таковое сокращение не коснулось солдат Первой. Возможно, стоит рассмотреть более равномерный способ распределения? Так тяжело видеть, насколько исхудали детки.
